У с т и н ь я К а р п о в н а. Дак… все по ведомости! Все оплатили. До копеечки! Честно! Гранит ведомость составлял. Его люди. Ну а что уж он туда вставил — у него своя совесть, свой партбилет. А Павлуша и Лидия копейки лишней не возьмут! Он и сам такой. И Лидку так воспитал! Я сама и на рынок хожу… А Калерии все на дом привозят! Пузо-то у него не опало?
Г е й. У кого?
У с т и н ь я К а р п о в н а. Да все у того же! У Геннадия Георгиевича. Больно толст последнее время был. И глаза выкатились. Не базедка ли?
Г е й. Не жаловался.
У с т и н ь я К а р п о в н а. А я-то подумала, что по болезни не угодил. Нет? Уж кто-кто, а Георгиевич за так не сдастся!
Г е й. Ваша школа!
У с т и н ь я К а р п о в н а. Наша, наша! Советская!
С и р ы й. Смотрю я на вас… Первые бабоньки района! Все-то вы выдержите! Все превозмогете! Никакой пушкой вашей крепости не пробьешь!
К а л е р и я. А с нами не пушками воевать, с нами дружить надо.
С и р ы й. Правильно говорят грузины: мужчина — голова, женщина — шея!
К а л е р и я. А чего это вы ядом исходите? Берендеев с области ушел — вам вроде на пользу. Что Кронида моего вызвали — тоже.
С и р ы й. Э! Это все отдаленная канонада! Вызывают, снимают… А пока меня, бедного, утречком на РАПО Гранит твой как начнет трясти: «Выкладывай, Сирый, деньги на комбикормовый завод!»
К а л е р и я. А вы, значит, время свое почувствовали. И мне прямо вот так все выкладываете? Нахально даже! Раньше бы в глазки заглядывали! С надеждой, что мужа как надо настрою.
Л и д и я. А Павлуша мой говорит, что РАПО — большое для нас облегчение.
К а л е р и я. При Крониде твоему Павлуше все — сплошное облегчение! Ладно… И без Выборнова нас в районе на год-другой еще хватит! Не всех же разом поснимают! Не бывает так!
Л и д и я. Думаешь, нас с Павлушей освободят, а твой останется?
К а л е р и я. Не оголять же район.
С и р ы й. Учись, учись, фефела! Не выкройки у нее бери, а эту хватку ее… тигриную!
К а л е р и я. Правильно! Время-то тоже как вихрь в снежном поле!
С и р ы й
Л и д и я. Когда же твой Кронид приедет? Скоро за стол садиться.
Г о л о щ а п о в. Ну, Пав Романов! Надо Выборнову звонить. Пусть вмешается.
В а ж н о в. «Освободить от обязанностей… в связи с переходом на другую работу». А на какую? На какую?
Г о л о щ а п о в. Ничего! Сколько раз Геннадия Георгиевича то вверх, то вниз…
В а ж н о в
Г о л о щ а п о в. Ну что ты мечешься? Возьми и позвони ему! В Москву. Не впервой, кажись?
В а ж н о в
Г о л о щ а п о в. Это еще как посмотреть.
В а ж н о в. Опять ячмень по озимым сеять? А где он, ячмень? Опять проси? У кого? У государства того же… А оно что, бездонное?
Г о л о щ а п о в. Берендеев бы подкинул!
В а ж н о в. Где теперь Берендеев-то? Пленум обкома осудил. Я сам за это голосовал. И все! Точка! А что касается дома…
Г о л о щ а п о в. Меня! Меня обвиняют! Только я знаю, что им ответить. Знаю! Но ты уж мне тоже поперек дороги не становись.
В а ж н о в. У деда моего, Устиньи Карповны отца, такой же дом был. Выгнал он мать мою. Ушла она со мной в подоле. С позором. Мыкалась, мыкалась, пока на Танхасский рудник не попала. Так вот, этот мой дом, поперек дедовского, в два раза поболе!
Г о л о щ а п о в. Ну! Звони!
В а ж н о в
Г о л о щ а п о в. Да поговори ты с Геем! Расспроси! Знает же он что-то!
В а ж н о в. Неудобно. В отпуске человек. Поохотиться приехал.
Г о л о щ а п о в. Третий день шатается, а ни о какой охоте не заикался.
В а ж н о в. Да! Носа на улицу не высовывал! Все нахвалиться домом не может!