– Скорей! – кричу я Венне, прижимая Тануэн. Мы пускаемся бежать по берегу, но еще до того, как мы добираемся до ненадежного полога леса, земля под нашими ногами сотрясается и до нас доносится боевой клич врагов, атакующих деревню. Мы продолжаем бежать. Мы уже почти достигли деревьев, когда Венна спотыкается и падает. Оглянувшись, я вижу: она упала неудачно, подвернув лодыжку. Она вскрикивает, пытаясь подняться. Инстинкт велит мне бежать дальше, спасать мое дитя. Но я не могу этого сделать. Я возвращаюсь, и пока помогаю принцессе встать, мы видим, как неудержимо атакует мерсийское войско. Мое видение не солгало. Воинов из Мерсии в разы больше, чем тех, чьи нападения Бринах отражал прежде; против такой силы ему не устоять. Мерсийцы яростно атакуют остров и с помощью горящих стрел поджигают деревню. Я вижу, как оставшиеся в ней жители пытаются потушить пожар и тут же падают, сраженные новыми стрелами. Я вижу, как на острове Бринах и его храбрые воины пытаются отразить нападение врагов, штурмующих палисад. Моя душа вопит от боли, ибо я знаю: единственное, что он может сделать, – повести своих людей навстречу славной смерти в бою.
Венна вскрикивает, показывая на небольшую группу воинов, отделившихся от основных сил и скачущих в нашу сторону. Из-за ее поврежденной лодыжки мы двигаемся к лесу медленно. Тануэн, испуганная смертями и разрушением, которые видели ее глаза, начинает жалобно плакать, но у меня нет времени, чтобы останавливаться и утешать моего несчастного ребенка. Мне уже понятно, что вражеские воины догонят нас до того, как мы укроемся в лесу. Я толкаю Венну за раскидистый терн и заставляю спрятаться под его низкими колючими ветвями, которые хорошо ее защитят, потом передаю ей Тануэн.
– Возьми ее!
Это все, что я успеваю ей сказать, прежде чем пуститься бежать к озеру. Я хочу увести воинов подальше от моего ребенка, отвлечь их. Если хоть немного повезет, они ее не найдут. Ради этого я должна стать желанной добычей, которую им захочется заполучить. Подбежав к воде, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним лицом. Они уже заметили меня, но я должна сделать так, чтобы они попытались поймать меня и, увязнув в борьбе, забыли про мою дочь.
– Чего вы ждете, сыновья шлюх? – громко кричу я им на языке саксов, откидывая капюшон, дабы они увидели мои необычные волосы, сияющие при свете утренней зари, и татуировки на моей коже. Дабы они поняли, кто я. Прорицательница. Ведьма. Я выхватываю из-за пояса кинжал и, подняв руки, размахиваю им. – Что, королева Мерсии вскармливает ядовитой грудью трусов? Или она кормит своих людей только пивом и ложью? Каких немощных слабаков она посылает против Сирен Эрайанейдд!
Их шестеро. Двое самых вспыльчивых и легко ведущихся на оскорбления пришпоривают коней и галопом несутся на меня. С первым из них справиться легче легкого: его конь устал и охвачен страхом. Я смотрю в его глаза и посылаю внезапное видение оскаливших зубы волков, которое заставляет животное, бросившись в сторону на полном скаку, упасть и насмерть придавить своего седока. Второй воин продолжает скакать. Я жду, когда он приблизится и поднимет меч, обратив ко мне искаженное яростью лицо, полускрытое забралом. Вопреки инстинкту, побуждающему меня бежать, я стою на месте и уклоняюсь в последнее мгновение, подрезав ножом подпругу его седла и нырнув под копыта коня. Первое побуждение животного – это избежать падения, так что хотя его железные подковы и мелькают вокруг меня, ни одна из них меня не задевает. Всадник между тем натягивает поводья, чтобы повернуть коня, сдвигается в седле – подпруга лопается, седло соскальзывает. Воин, свалившись с коня, приземляется в заросли тростника, где и продолжает лежать, вопя и держась за сломанное плечо. Теперь он уже не представляет для меня угрозы, и я поворачиваюсь к остальным. Ко мне приближаются еще трое, но на сей раз они проявляют большую осторожность и хитрость, чем их павшие братья. Слышатся крики: «Возьмем ведьму живьем! Заарканим ее!» и «Вот будет подарок Богородице!» Они приняли опасное для них решение – взять меня в плен. Если бы они знали, какова я в бою, они бы постарались убить меня сразу. Они окружают меня и пытаются сбить с ног своими конями. Но я ловчее всех, кого им доводилось встречать до сих пор, и легко увертываюсь. В ярости один из нападающих поднимает меч, намереваясь отсечь мою руку, держащую кинжал. В награду за это я всаживаю клинок в его бедренную артерию – оттуда хлещет кровь, и он с криком падает наземь. Домой ему уже не вернуться.
Увидев, что трое их товарищей лежат на земле, поверженные, остальные меняют свое решение.
– Убьем злобную тварь! – кричит один, и остальные отвечают одобрительным ревом.
