Серебряная ведьма полностью

Освещение еще раз мигает, потом гаснет. Посетители паба издают дружный стон. Барменша щелкает переключателями, но, похоже, они не работают. Кто-то спускается в подвал, чтобы проверить щиток. Тильда подавляет желание повернуться и убежать. Она знает – должна что-то сделать. Должна хотя бы попытаться. Она закрывает глаза и старается дышать ровно и глубоко.

Сосредоточься. Успокой сознание. Ты можешь это сделать. Ты можешь.

Пока люди вокруг говорят что-то о бутербродах, о том, чтобы подбросить в камин побольше дров и найти свечи, Тильда стоит неподвижно, отделившись ото всех. И заставляет себя представить электрическую искру.

Давай же, давай! Работай, черт тебя возьми. Работай!

Слышится шипение, огни снова мигают, вспыхивают и продолжают гореть.

Ура!

Посетители разражаются аплодисментами и одобрительными криками. Тильда тоже хлопает в ладоши и восклицает, улыбаясь при мысли, что никто из этих людей даже не представляет, как она рада, что эти электрические светильники вновь горят.

– Что будешь пить?

Рядом стоит Дилан. Он приветливо улыбается, показывая белоснежные зубы, и в его блестящих глазах горит озорной огонек. Дайвер потирает руки и кивком показывает Тильде несколько находящихся над стойкой бара кранов.

– Майк настоящий специалист по элю и пиву. Его «Горный козел», пожалуй, немного крепковат, но тебе может понравиться «Блаженство туриста». Или «Овечий шампунь», он здесь весьма популярен.

– Похоже, ты и сам неплохой специалист по здешним напиткам.

– О, я делаю все, что в моих силах, чтобы поддержать местных пивоваров.

– Но мне, прежде чем выпить, надо срочно поесть, иначе я просто свалюсь. Пожалуй, попробую пудинг с почками и мясом.

– С жареной картошкой? – уточняет барменша, забивая заказ в кассу.

– Обязательно! – Тильда чувствует, как начинают течь слюнки при мысли о приличной еде. – И полпинты смеси простого пива с имбирным, пока я буду ждать.

– Слабовато, – подковыривает Дилан и заказывает пинту знаменитого эля «Черная овца».

Когда Тильда садится на длинную скамью со спинкой, возле камина, Дилан усаживается рядом, а Лукас – на стул напротив. Чертополошка растягивается на полу перед огнем: она уже не так насторожена, как прежде. В зале царит приятное тепло – Тильда снимает шапку, шарф и пальто. Теперь она чувствует, что на нее устремлена по меньшей мере дюжина взглядов. Ее необычные волосы и лицо более не скрыты зимней одеждой, а глаза не прячутся за солнечными очками. Она чувствует, что Дилан изо всех сил старается не замечать, что она – альбинос, меж тем как Лукас рассматривает ее словно редкий экземпляр, который он, будь такая возможность, снабдил бы надписью и поместил в музей. Ей становится смешно оттого, что сейчас альбинизм заботит ее меньше, чем давно не мытые волосы.

Лучше выглядеть странной, чем грязной. Это в тебе говорит тщеславие, глупая ты женщина.

– Профессор Уильямс говорит, что вы художник-гончар и что вас интересует кельтское искусство. Это верно? – интересуется Лукас.

– Да, я пользуюсь его мотивами для создания собственных узоров. Кроме того, хочу больше узнать об истории здешних мест. Просто я человек новый. И мне хочется… ну разобраться.

Тильда осознает, что объяснения звучат невнятно потому, что она не задает вопросов, которые вертятся на языке.

Привидения и убийства. Не очень-то подходящая тема для обсуждения за обедом.

Дилан отпивает пару глотков эля и наклоняется к Тильде.

– Знаете, во всей округе самый большой специалист по истории здешних мест – мой дядя. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь задал вопрос, на который он не смог ответить.

– Да, конечно, – кивает Тильда, осторожно потягивая смесь обычного и имбирного пива. – И он уже очень мне помог. Просто… ну, в общем, мне бы хотелось больше узнать о раскопках.

Она поворачивается к Дилану так быстро, что успевает заметить – он только что пялился на ее волосы. Он встречается с ней взглядом и тут же отводит глаза, бормоча извинение в свою кружку с элем. Стандартная реакция смущения. Но затем снова устремляет взгляд на Тильду; лицо его при этом кажется серьезным. Он вздыхает, похоже, желая что-то сказать, но в последний момент передумывает. Проходит несколько мгновений, когда он чувствует мимолетную неловкость оттого, что его поймали на запретном действии, и его защитная маска спадает. Его насмешливой улыбки как не бывало. Исчезли также и привычка ничего не воспринимать всерьез, и вечный нарочитый оптимизм. Такое поведение Дилана нравится Тильде больше. По привычке она продолжает говорить с ним, чтобы сгладить неловкость, но на самом деле в этом уже нет необходимости. Он извинился, и его извинения были молча приняты. Она понимает, что в его интересе нет нездорового любопытства. Он искренен и неподделен.

– Мне бы хотелось больше узнать об этой могиле.