Тильда снова поворачивается к Лукасу, который пропустил то, что произошло между нею и Диланом, поскольку был занят отправлением смс-сообщения.
– Как думаете, кого вы нашли?
Отвечая, Лукас не сводит с нее взгляда, но не смотрит в глаза, а рассматривает каждую ее черту, каждую особенность лица, как будто мысленно беря ее на заметку.
– Если учесть все найденные нами подсказки, было бы легко поспешить с выводами… Но дело в том, что, приняв участие во многих раскопках, я понял: в действительности правда редко бывает очевидной, чаще все обстоит совсем не так, как кажется на первый взгляд. Человеческая жизнь сложна, и иногда люди… лезут из кожи вон, чтобы что-то скрыть. Или, по крайней мере, сделать так, чтобы это было труднее отыскать.
– Возможно, мертвые просто не хотят, чтобы мы откапывали их секреты, – говорит Дилан, стирая с губ пену от эля.
Лукас бросает на него жесткий взгляд.
– Некоторым людям становится не по себе, когда мы разрываем могилы, даже если делаем это из благих побуждений. Если ты из их числа, то почему согласился нырять для нас?
Дилан пожимает плечами.
– У каждого человека своя цена, кажется, так гласит поговорка?
Но Тильду его слова не убеждают.
Лукас подается вперед, облокачивается на отполированный временем деревянный стол и сосредоточенно смотрит на Тильду. Ему явно хочется поделиться своими теориями, касающимися недавней находки.
– На этом этапе мы точно знаем, что в этой могиле лежат два человека. И оба они были похоронены одновременно.
– Члены одной семьи?
– Возможно, но… в общем, есть кое-что опровергающее это предположение. Видите ли, скелеты лежат не бок о бок, а один на другом. И только у нижнего есть гроб. Что необычно. Как и то, что рядом с верхним скелетом нет никакого погребального инвентаря. – Лукас выразительно жестикулирует, ему не нужны вопросы, он готов объяснить все и так. – Учитывая время, когда по нашим прикидкам была вырыта могила, это странно. Погребальный инвентарь – предметы, которые люди хоронят вместе с покойным, полагая, что они понадобятся ему в загробной жизни. Оружие, серебряная посуда, драгоценности – то, что говорит о его статусе, символы богатства или общественного положения.
– А в вашей могиле… – Тильда тут же поправляет себя. – Извините, в могиле, которую вы нашли… подобных вещей совсем нет?
– Возможно, в гробу и есть, мы пока не знаем. Но рядом с телом, которое лежит ближе к поверхности, вещей нет.
– Возможно, они были очень бедны. Может быть, у них просто не было пожитков, которые можно взять в загробный мир.
– Это хотя и возможно, но маловероятно. У большинства людей хоть что-то да нашлось бы. А если ничего не было, то родичи или община все-таки снабдили бы их самым необходимым. Это странно – найти тело без какого бы то ни было погребального инвентаря. Разве что…
– О, вот и еда! – радостно произносит Дилан, и Тильда с Лукасом замечают, что наконец принесли обед.
Тильда разрывается между голодом, заставляющим ее поскорее уплести первую за долгое время порцию приличной еды, и желанием узнать, на что намекает Лукас. Быстро поблагодарив молоденького официанта, который краснеет, пойманный на том, что пялится на нее, она выбирает последнее.
– Разве что?..
– Разве что человек, скелет которого мы нашли, был казнен. Если его убийство было карой, приведением в исполнение приговора за какое-то преступление, то виновному или виновной не полагался никакой погребальный инвентарь. Это было частью наложенной кары. И важной частью, поскольку так казненного или казненную обрекали на трудности и лишения в загробной жизни.
– Я не хочу портить ничью малину, – перебивает Дилан, щедро посыпая солью жареную картошку. – Но может существовать и более простое объяснение.
– Что ты имеешь в виду? – В голосе Лукаса звучит явное раздражение.
– Весь погребальный инвентарь достался тому или той, кто лежит в гробу. А второго человека похоронили немного позже. У него или нее не осталось ничего, чем можно заплатить за гроб или приличное погребение, было только желание упокоиться рядом с любимой или любимым. Это сплошь и рядом происходит и теперь – людей хоронят в глубоких могилах, чтобы пережившего супруга или супругу могли потом захоронить там же.
Лукас смотрит на Дилана и начинает объяснять тоном утомленного родителя, обращающегося к докучливому ребенку:
