Она быстро надевает утепленное белье, костюм для бега и вязаную шапку. Обстановка в коттедже стала такой привычной, что Тильда легко передвигается по нему даже при слабом свете. Несмотря на всю странность происходящих событий, Тай Гвин начинает казаться Тильде приветливее. Здесь она все больше чувствует себя дома. Чертополошка потягивается, виляет хвостом и вслед за хозяйкой сбегает по лестнице на первый этаж. Тильда останавливается, чтобы через приоткрытую дверь заглянуть в гостиную. Дилан спит, накрытый одеялами, которые она нашла вчера вечером. Огонь в камине погас, но в маленькой комнате по-прежнему тепло. Тильда осторожно закрывает дверь, чтобы не беспокоить гостя, и выходит из дома через кухню.
Снег бывает таким только в детских снах – даже в тусклом свете он сверкает, как сахар, и толстым слоем покрывает деревья и даже каждую дощечку в воротах. Сделав упражнения для разминки и выбежав за ворота, Тильда едва различает лежащее внизу озеро. Оно сине-зеленого цвета и кажется темным на фоне светлеющего ландшафта. Еще недостаточно холодно для образования льда, а по снегу бежать легко, поскольку он обеспечивает подошвам сапог хорошее сцепление с дорогой. Но Тильда все равно бежит по склону холма осторожно, никуда не сворачивая. Достигнув ровного места, она ускоряется, вновь наслаждаясь обычным ритмом, чувствуя, как работают мышцы, испытывая ощущение тепла и подъема, которыми обычно сопровождаются длительные физические нагрузки.
При каждом шаге снег скрипит под ногами. Это пушистое сыпучее белое вещество делает Чертополошку игривой. Она прыгает и резвится, то и дело покидая дорожку, чтобы нарезать безумные петли по заливным лугам. Тильда смеется над шалостями собаки. Веселье заразительно – она набирает пригоршню снега и, быстро слепив снежок, ждет, когда Чертополошка подбежит ближе.
– Давай, девочка! Лови! – кричит Тильда, подбрасывая снежок в воздух.
Чертополошка подпрыгивает вслед за ним, хватает зубами и трясет головой, когда он рассыпается в пасти.
Вскоре перерыв, когда Тильда не выходила на пробежки, начинает сказываться, и она вынуждена перейти на шаг. В левом боку колет, и она наклоняется, тяжело дыша, ожидая, когда спазм пройдет. Интересно, успеет ли Дилан проснуться до того, как она вернется? Что он подумает, не найдя ее?
Тильда думает о том, какое удовольствие получает от общества Дилана с тех пор, как он привез книги. После нервного срыва в машине она чувствовала себя поверженной, разбитой, и лучшим выходом из этого состояния стала их совместная работа по сооружению дровяной обжиговой печи. Она так долго жила в одиночестве, что позабыла, как нуждается в дружеском общении. В простой радости труда ради единой цели вместе с тем, с кем легко наладить контакт. Когда Дилан предложил остаться на ночь, ее первой реакцией была паника, которую быстро сменило чувство неловкости от того, что она вообразила себе невесть что.
В предложении Дилана не было задней мысли. Не было никакого желания воспользоваться ее положением, а только стремление по-дружески помочь.
Как и обещал, он приготовил ужин, состоявший в основном из картошки и консервированных помидоров, и они съели его в гостиной при мерцающей свече и свете огня в камине. Возможно, эта обстановка и была неуместно романтичной, но на самом деле в гостиной просто удобнее принимать пищу. Теперь, когда Тильда научилась извлекать из кухонной чугунной печки максимум возможного, на той удобно готовить еду, но по вечерам самое уютное место в коттедже – гостиная. В студии бывает невыносимо холодно, так как температура воздуха упала очень низко. Один раз Дилан осторожно заговорил об отсутствии в коттедже электричества. Тогда ее удивило, с какой легкостью она объяснила, что предпочитает жить так: произнося эти слова, она поняла, что говорит правду. После того как Тильде удалось восстановить подачу электричества в пабе, она была уверена: сможет сделать то же самое и в доме. Но теперь ей этого просто не хотелось. Она привыкла жить в ритме зимних дней – вставать с рассветом, работать при естественном освещении, засыпать, когда читать при свече становилось слишком утомительно для глаз. С тех пор как Тильда научилась пользоваться чугунной печкой в кухне, у нее появилось достаточно горячей воды для душа. И сейчас она чувствует неподдельное волнение при мысли, как будут выглядеть горшки после обжига в дровяной печи. И все это вместе взятое кажется ей правильным, уместным.
