Везде по-прежнему лежит покров смерзшегося снега. Все в маленьком саду, от невысокой стены, деревянных ворот, мощенной каменными плитами дорожки, небольшой лужайки до замерзшей купальни для птиц покрыто слоем белого инея. Сверкающая ледяная корка покрывает и расстилающуюся внизу долину, и само озеро. Далекие горы кажутся отсюда похожими на Альпы. Тильда натягивает вязаную шапочку на уши, застегивает деревянные пуговицы-палочки пальто и встает в центре лужайки, спиной к дому. Чертополошка смотрит на нее вопросительным взглядом. Под кустом остролиста малиновка ищет корм. Фермер, неспешно едущий на квадроцикле, темной линией высыпает из мешков на снег сахарную свеклу, которую с жадностью поедают овцы. Все красиво и обыкновенно – типичная сцена из зимней жизни села. Все, кроме дрожи, которая пробегает по спине Тильды, когда она достает браслет из кармана рубашки. Эта дрожь порождена не холодом, а щекочущим нервы смешением предвкушения, возбуждения, неуверенности и страха.
Надевая браслет, она видит, что кончики пальцев, не прикрытые митенкой, посинели от холода. Неловкими движениями она проталкивает золотое украшение под рукав пальто, толстовки с начесом, утепленной футболки с длинными рукавами, пока не ощущает уже знакомую теплоту металла на коже. Изменения происходят мгновенно. Энергия браслета тотчас пронизывает все ее тело, вытесняя зябкость декабрьского дня, наполняя ее теплой силой. Тильда чувствует, как золото обжигает кожу, и понимает, что на этот раз жар драгоценного металла оставит след. Однако у нее нет желания снять браслет. Боль – это цена, которую она готова платить.
Она снова слышит шепчущие голоса и краем глаза видит неясные мелькающие фигуры. Стоящая рядом с нею Чертополошка начинает скулить. Тильда понимает, что собака встревожена, и хочет что-то ей сказать, успокоить, ободрить, но не может произнести ни слова. Все ее существо охвачено буйством ощущений, вызванных прикосновением браслета к запястью. Тильда снова замечает, что свойства света вокруг нее изменились. Даже здесь, солнечным днем. Воздух фосфоресцирует. На периферии поля ее зрения продолжается движение, голова кружится, и в животе екает все сильнее.
Она крепко зажмуривается, и фигуры тут же становятся яснее, четче, ярче. Она снова видит зайцев, бегущих вскачь зигзагами, прижав уши. И охотничью собаку, мчащуюся за ними. И снова птиц – на этот раз каркающих ворон и охотящегося сарыча, широко раскинувшего величественные крылья и бросающего на землю большую тень. Тильда оглядывается по сторонам в поисках лиц. И в поисках Аванк. Ей хочется снова увидеть это древнее великолепное существо. Хочется вновь почувствовать его магическую близость. Но сегодня Аванк не является, а животные движутся все быстрее и быстрее, усиливая ее головокружение. Звон в ушах тоже нарастает, быстро достигает громкости, вызывающей боль…
Инстинктивно Тильда открывает глаза, и ее потрясает неестественно яркий свет, от которого она начинает моргать и задыхаться. Ее чувствительные глаза болят, а зрение затуманивается. На мгновение Тильде кажется, что у нее ничего не получится, что сейчас она может сделать только одно – сорвать с запястья браслет, чтобы все это прекратить. Она кладет на него левую руку, готовая сдернуть, но все же останавливается.
Она медленно убирает с браслета пальцы и вытягивает руки в стороны, чтобы обрести равновесие. Больше фигуры не появляются, остается только слепящий белый свет, отражающийся от снега. Ни женщины с глазами, сияющими, словно бриллианты, ни мифического водяного чудища. Только свечение и звон, болезненные и непосильные. Тильда слышит, как колотится сердце, как пульсирующая кровь бьет по барабанным перепонкам. Ощущение свободного падения все нарастает и грозит ей потерей сознания.
Тильда взмахивает раскинутыми руками и запрокидывает голову.
– Перестань! – кричит она, и слово летит по долине, эхом отражаясь от окрестных холмов, повторяясь и настаивая: –
