— Это для кого? — спросила Эстер, разглядывая приколотый к стене эскиз. На нем был изображен большой сосуд для вина с двумя ручками и богатейшим декором. Сосуд был явно предназначен для какой-нибудь огромной роскошной столовой в богатом доме. Эстер никогда не нравились такие вещи. Ее привлекала простота, чистота форм и элегантность, а не количество и вычурность декора. Часто все эти головы животных, херувимов, завитушки, раковины, лиственный орнамент перегружали изделия. Стиль рококо, который требовал излишней вычурности украшений, сам по себе был довольно симпатичный, но Эстер он совершено не нравился, так как не соответствовал ее вкусу.
— Это для Фелайна, — ответил Джон, не отрываясь от работы.
Эстер критически стала водить пальцем по эскизу.
— Мне кажется, эти виноградные листья здесь совершенно не нужны.
— Согласен. Скорее всего, Фелайну этот заказ достался от одного из «денежных мешков», у которого золота в десять раз больше, чем вкуса.
— К тому же, его, видимо, постоянно мучает жажда.
Джон усмехнулся и посмотрел на нее.
— Ты хочешь снова начать работу?
— Да, хотя бы на час в день.
— Прекрасно. А то я без тебя скучаю здесь, в мастерской.
Эстер обрадовалась, что он признал ее место рядом с ним, за работой, и признал, что может рассчитывать на нее.
За четыре года супружеской жизни их брак, основанный на взаимопонимании и терпимости друг к другу, укрепился за счет возникновения деловых партнерских отношений. Их страсть и пылкая влюбленность не угасли и даже, наоборот, усилились с годами. И Эстер никак не могла понять, почему мысли о Каролине все еще не дают ей покоя, почему она до сих пор считает ее угрозой их счастью. Иногда Эстер казалось, что Каролина каким-то непостижимым образом все еще влияет на их жизни. И как ни старалась Эстер подавить в себе эти сомнения и предчувствия, ничего у нее не получалось. Точно так же ее долгое время преследовали кошмары и предчувствия несчастья незадолго до того, как Эстер с маленьким Джоссом оказалась погребенной под обломками рухнувшего дома и они чудом избежали смерти.
Чтобы не ограничивать время своего пребывания и работы в мастерской, Эстер пригласила Абигайль Берлей, старшую дочь своей бывшей соседки, к себе в дом исполнять обязанности няни. Старая миссис Берлей была очень и очень рада, что ее дочь оказалась в добропорядочном семействе. Абигайль было шестнадцать лет, она умела сносно готовить и выполнять работу по хозяйству. Она, как и ее мать, была просто счастлива покинуть тот трущобный район, где она выросла, и в один прекрасный день появилась на пороге дома Эстер и Джона с маленьким узелком пожитков. Она напоминала Эстер, когда та много лет назад отправилась со своим сводным братом из деревни в Лондон.
— Надеюсь, тебе будет у нас хорошо, Абигайль, — приветливо сказала ей Эстер.
— Да, мадам, конечно! — с радостью воскликнула девушка.
Абигайль была высокой, стройной, сильной, с приятными чертами лица. Брови ее были слегка приподняты, что придавало ей вид, будто она чему-то удивлена, а крупный рот расплывался в широкой миловидной улыбке. Джосс, который очень хорошо помнил Абигайль, с радостью пошел к ней на руки и беспрекословно признал ее своей няней.
Летисия, в отличие от Джосса, была чрезвычайно трудным ребенком. Буквально с пеленок в ней начал проявляться требовательный, капризный характер, который Эстер и Джон восприняли лишь как проходящий немного раздражительный этап развития ребенка, не подозревая о том, что Летисии придется всю свою жизнь справляться с этими чертами своей натуры.
Летисия была красивой, словно куколка, с темно-голубыми глазами и волосами цвета светлой меди. Когда она немного подросла, то стала сразу же злоупотреблять покладистым характером Джосса, и безумно завидовала старшему брату, потому что его пускали в мастерскую, а ее нет.
— Я тоже хочу туда! — упрямо рвалась она за родителями и Джоссом, но каждый раз дверь захлопывалась у нее перед носом, и тогда Летисия бросалась на пол в гостиной, начинала визжать и бить кулачками и ногами по полу, пока, наконец, Абигайль волоком не утаскивала ее в детскую.
Эстер не сомневалась, что дочь унаследовала ее вспыльчивый, взрывной темперамент, и очень надеялась, что время и обстоятельства научат Летисию терпению, как это произошло с самой Эстер.
Работа в мастерской постепенно наладилась, стабилизировалась. Джон зарекомендовал себя как добросовестный, аккуратный рабочий, который всегда вовремя выполняет заказы. Иногда ему приходилось работать круглые сутки, но каждую неделю в субботу к полудню он обязательно прекращал работу, закрывал мастерскую и снова принимался за дело только в понедельник утром. Половину субботы и воскресенье Джон проводил с Эстер и детьми. Все вместе они ходили смотреть корабли и лодки на Темзе, часто водили детей в зоосад к Тауэру или в Сент-Джеймский Парк возле Королевского Дворца.
Вскоре Джон решил, что Джосса пора хотя бы один-два раза в неделю обучать грамоте. Эстер полностью согласилась с мужем, хотя и не осознала главного: Джон собирался учить грамоте не одного, а двух учеников.
