За ужином мы говорили только о детях и розах. Я не поднимала глаз с тарелки, но все же замечала, что Лео посматривает на меня. Когда он встал, чтобы после ужина открыть передо мной дверь, я сказала:
— Лео?
Он быстро повернулся ко мне. — Да?
— Ты хочешь сегодня снова прийти ко мне?
— Я... я... — Лео восстановил контроль над речью. — Да, Эми, пожалуйста, если можно, — затем он нерешительно добавил: — А можно я приду к тебе пить кофе?
— Да, конечно.
Когда мы попили кофе, снова пошел дождь, но я надела макинтош и галоши, и мы, позвав Неллу, вместе пошли в розовый парк. Вернувшись, мы сразу же ушли наверх.
Лео пришел в мою спальню в ночном белье и не стал возражать, когда я твердо сказала:
— Теперь можно больше не беспокоиться об этой перчаточке.
— Это будет все равно, что запирать стойло, когда конь уже выскочил оттуда, — покраснел Лео.
— А по-моему, этот конь вскочил внутрь, а вовсе не выскочил, — смеясь, взглянула я на него из-под ресниц.
Лицо Лео покраснело еще гуще, но он тоже засмеялся. Однако, когда я подняла покрывало, он сказал:
— Я не уверен, получится ли у меня...
— Тогда мы просто приласкаемся. Иди сюда, — он послушно забрался ко мне.
Конечно, это было больше, гораздо больше, чем ласка, хотя и похоже на ласку, но глубже, ближе, теплее. Я не почувствовала обжигающий жар, как прошлой ночью, но все-таки была так довольна, что воскликнула:
— Это было так приятно — спасибо, Лео, — потянувшись к нему, я поцеловала его так же, как и прошлой ночью, ухватив его губы приоткрытым ртом. Он тоже открыл рот, наши языки соприкоснулись и стали ласкать друг дружку. Я целовала Лео, пока не задохнулась, а затем, отстранившись, улеглась у его груди и сказала: — Знаешь, до сих пор я не догадывалась, что женщины получают удовольствие от этого. Я думала, что это нравится только мужчинам.
— Я тоже до сих пор не испытывал такого удовольствия, — тихо ответил Лео. Я расцвела от гордости. Затем он осторожно спросил: — Тебе действительно понравилось заниматься со мной любовью? Или ты только хотела доставить мне удовольствие?
— Мне это и вправду понравилось. — Лео все еще казался встревоженным, поэтому я добавила: — Мне это так понравилось, что я занялась бы этим еще разок, прямо сейчас.
Я почувствовала, что Лео затрясся от сдерживаемого смеха.
— Знаешь, Эми, — сказал он, — я чувствую совершенно то же самое!
Какое-то время его слова доходили до меня.
— Сейчас? — спросила я.
— Через несколько минут, я думаю. Но, Эми... можно, сначала я потрогаю тебя?
Я подумала — но ведь ты уже трогаешь меня, — но затем поняла, что он имел в виду.
— Конечно, можно, — я завернула кверху свою ночную рубашку. Сначала Лео гладил мою спину и живот, но потом мне захотелось, чтобы он погладил меня ниже. Я сама себе не верила — неужели я действительно хочу, чтобы мужчина прикасался к моим самым потайным местам. Но ведь это был Лео, мой муж — и он любил меня. Лежа рядом с ним, я чувствовала его любовь в каждом прикосновении пальцев. Я взяла его руки, направила вниз и ощутила их теплоту, согревающую все мое тело. Через некоторое время я нащупала член Лео, потянула его к себе, в себя — и мы снова занялись любовью.
Потом, поцеловав Лео, я сказала:
— Во второй раз было даже лучше, чем в первый. Спасибо, Лео, большое спасибо, — и я заснула в его объятиях.
Лео приходил ко мне в спальню каждую ночь. Каждый раз он неуверенно останавливался у моей постели: «Не знаю, что у меня получится», — а я отвечала: «Ну, тогда только приласкаемся». Но всегда, между нами происходило большее, чем ласка.
После этого он ждал моего поцелуя, а затем засыпал. Я лежала рядом с Лео, согретая и довольная, вспоминая взволнованное предвкушение на его лице, возникающее каждый раз, когда я приглашала его к себе, возгласы удовольствия, когда я удерживала его в себе, последний непроизвольный стон наслаждения, когда он отдавал мне свой дар любви. Воспоминание этих мгновений вызывало у меня особенное чувство, потому что у Лео, не было других женщин — женщин, которые бы могли дать ему то, что давала я, других женщин, от которых он хотел бы этого. Их не было и раньше, кроме ее, но она не любила его, не хотела его — значит, у него была только я. «Любовный акт не должен совершаться без взаимного доверия и привязанности... а только в браке». А я была женой Лео и любила его. Бывали вечера, когда это особенное, драгоценное чувство было таким сильным, что я не могла сдержать его. Я тянулась к Лео, целовала его снова и снова, говоря своими поцелуями, что я здесь, рядом с ним. Поцелуи говорили и о том, что если Лео пожелает совершить любовный акт, то я здесь и хочу этого. Часто он тоже этого хотел, и мы занимались любовью, от души и безоглядно.
Как-то я так быстро заснула после этого, что распростерлась прямо на Лео, его член остался в моем лоне — и наутро мы проснулись оттого, что вновь начали заниматься любовью, почти не сознавая этого. Должна сказать, что Лео удивился этому, но я просунула руки под его крепкие ягодицы и притянула его поближе. Когда мы закончили, я поцеловала его и сказала:
