Тедди Винингтон — молодая английская аристократка — оставляет службу в банке и начинает работать в сфере по трудоустройству. Новая работа круто меняет ее жизнь. К ней попадают доказательства финансовой аферы, имеющей целью разорение крупного респектабельного банка, и она становится невольной участницей дальнейших событий этой истории.Тедди порывает с женихом, оказавшимся недостойным ее чувства, горько разочаровывается в новой внезапно вспыхнувшей страсти, но в конце концов все-таки находит свою настоящую любовь.
Посвящается Гаю
Глория ненавидела Лондон. Люди здесь не понимали ее акцента, они даже не знали, где находится Оклахома-Сити. И если даже здесь было невозможно купить съедобную сосиску-гриль, то что уж говорить о всей Великобритании. Здесь было невозможно достать и приличный «Кровавый Цезарь» — даже в Харрис-Баре. Так называемым делопроизводителям здесь требовалось две недели только для того, чтобы назначить встречу. Каждый встреченный здесь казался выходцем из Оксфорда или Кембриджа и, казалось, знал всех, кого она когда-либо встречала. Дорожное движение было ужасным, ее собственная квартира — убогой, собачьи кучки валялись на улицах неубранными. Люди здесь заканчивали работу в семь вечера, а затем каждый шел в
Возмущение и несправедливость Глории, выброшенной в старинный лондонский Сити, были так велики, что она была слепа к красоте этого места. Она не видела, как ярко сияет солнце, как трепещут деревья под легким, свежим ветерком. Единственное, что она видела, была очередь машин, задержанных огромным грузовиком, пытающимся свернуть на Карлотт-стрит. Она рванула передачу своего спортивного «мерседеса» и развернулась вниз по улице, отходящей налево от Оксфорд-стрит, игнорируя броский знак «Только для автобусов и такси. Личным машинам проезд воспрещен». Она уже на пятнадцать минут опаздывала на работу и пропустила утреннее совещание из-за этого дорожного движения. Если бы полицейские остановили ее, она всегда могла сверкнуть широчайшей улыбкой и махнуть им в окошко своим американским паспортом. Проклятый транспорт. Проклятый Лондон. Проклятые британцы, черт бы их всех побрал.
Кандида Редмейен откинулась в кресле, вытянула под столом длинные ноги, экстравагантно выглядящие в черных чулках, и не спеша зажгла сигарету. Она наслаждалась чувством собственной значимости, медля поднять трубку нетерпеливо подмигивающего телефона.
— Малькольм? Извините, что заставила вас ждать, — лениво протянула она, внутренне развлекаясь тем, что выдерживала члена совета директоров банка «Хэйз Голдсмит» с трубкой в руке не менее, чем три минуты. — Чем я могу помочь вам?
Ее обращение было приветливым, но интонация ясно указывала, кто, по ее мнению, кому оказывает услугу. Во время разговора ее взгляд бродил по конторе, созерцая сдержанную элегантность помещения, созданную ей самой, производящей впечатление респектабельности и успеха, без малейших небрежностей, так часто встречающихся в офисах Сити. Ни гравюры с охотничьими сценами, ни зеленые кожаные кресла, претендующие на старину и роскошь, ни безукоризненно полированная мебель красного дерева не страдали недостатком лоска.
Офис Кандиды, как и она сама, был выше определений — нечто среднее между артистическим салоном и комнатой для уединенных встреч, отделанной кожей и шелком в спокойных, прохладно-серых тонах. Одну стену украшала картина Пайпера, другую — рисунок трехлетней племянницы Кандиды, заключенный в серебряную рамку. Кресла эпохи Георга были разбросаны среди подлинных изделий Эйлин Грэй из кожи и стали, а мягкие тона и очертания комнаты составляли полный контраст с охапкой мрачноватых пурпурных дельфиниумов, выставленных посреди невысокого столика для кофе. Напротив письменного стола Кандиды висело зеркало эпохи Регентства. Выслушивая Малькольма, она с немалым удовлетворением разглядывала себя в этом зеркале.
