— Он не принуждал меня! — возмутилась бабушка Витерс. — Все было совсем не так. — Я изумленно уставилась на нее, а она стала набивать трубку. Сделав затяжку, она продолжила: — Когда я впервые увидела его в Пеннингсе, во дворе конюшни верхом на лошади, то подумала — Марта, этот мужчина для тебя — вот что я подумала. У него была чудесная фигура — спина стройная как шомпол, а бедра... Таких, сейчас не встретишь! Когда он слез с лошади, я забежала во двор, как бы случайно. Затем я притворилась, будто только что заметила его, и сделала реверанс. Он остановился, спросил, как меня зовут, заговорил со мной ласково — и я заметила, что ему нравится смотреть на меня. Я снова улыбнулась ему и сделала еще один реверанс — так, чтобы он мог увидеть мои лодыжки и представить себе остальное. Затем он ушел, а я стояла, смотрела ему вслед и мои ноги подкашивались! Я подумала — Марта, теперь тебе надо действовать.
Видите ли, моя леди, — наклонилась она ко мне, — от других девушек я знала, что он не из тех, кто прижимает служанок за дверью и раздает им поцелуи и ласки — он слишком сознавал себя джентльменом, чтобы позволять себе такие штучки — поэтому понимала, что дело мне предстоит нелегкое. Тем не менее, я всегда была боевой, так-то. Поэтому я раскрыла пошире, глаза и уши, чтобы прикинуть, как мне этого добиться.
Она пыхнула трубкой:
— Он очень рано вставал — армейская привычка, наверное — и иногда спускался в свой кабинет, пока там еще шла утренняя уборка. Поэтому я поменялась с Сарой Картер, которая тогда была третьей горничной — у нее была своя рыбка на жаркое, у этой Сары. Так вот, на следующее утро я уже прибиралась в кабинете его светлости, когда он вошел. Он заметил меня и спросил: «Что ты здесь делаешь, юная Марта?» Я ответила ему, нисколько не смущаясь: «Я поменялась с Сарой, мой лорд». «А почему?» — спросил он. «Я подумала, что, может быть, вам будет приятно провести утро в обществе молодой девушки».
Ну, он нахмурился и сказал: «А ты — предприимчивая шлюха, и уж конечно, не девушка!» «Может быть, и предприимчивая, мой лорд, но не шлюха, — ответила я, а затем выразительно взглянула на него и сказала: По крайней мере, пока». И тогда он сказал, глядя на меня исподлобья: «Значит, есть молодой человек, которому удастся уговорить тебя лишиться девственности, а, Марта?» «Он не молодой человек, мой лорд — и ему не придется меня уговаривать!» — ответила я. Он рассмеялся и сказал: «Вижу, ты из тех девушек, которые знают, чего хотят».
Затем он подошел к календарю и сказал: «Марта, ты слишком молода, поэтому я дам тебе возможность подумать». Он указал мне на дату: «Сегодня второе число. Я даю тебе три недели на то, чтобы ты вернулась к прежним обязанностям. Но если двадцать третьего утром ты еще будешь здесь, то, предупреждаю тебя, ты кое-что потеряешь. Поняла?»
Я взглянула на него и сказала: «Да, мой лорд, поняла». И он поставил крестик на календаре, четко, чтобы я видела, а затем сел за стол и начал работать, что-то напевая про себя.
— Миссис Витерс, как вы осмелились? — раскрыла я рот.
— Ему нравились девушки, которые могут постоять за себя, он был такой, — она подмигнула мне. — Само собой, я устроила ему нелегкие три недели.
— Нет, не может быть, вы же были всего лишь молодой горничной.
— Да. Каждое утро я вертелась перед ним так и сяк, пока чистила камин и вытирала пыль с верхних полок — ручаюсь, они никогда еще не были такими чистыми. Я дразнила его каждое утро! Я видела, что скоро он пожалел, что поставил этот крестик! Но он держал свое слово, он был настоящим джентльменом, он был такой.
Когда наступило двадцать третье, я пришла в его кабинет с зарей — но он пришел еще раньше! — она вздохнула, отдаваясь воспоминаниям. — Ах, он был пылким мужчиной, он был такой, — она улыбнулась. — Первый раз никогда не забудешь, правда, моя леди?
Я перевела дыхание.
— Надо же, вы увидели его на лошади и влюбились в него!
Бабушка Витерс искоса взглянула на меня.
— Я бы не назвала это любовью, моя леди. Помните, что в Священной Книге говорится о жажде плоти? По-моему, моя плоть жаждала его плоти, а его плоть — моей. Мы понимали друг друга, понимали, — я изумилась еще больше. — Вода кипит, — она с кряхтением встала на ноги и занялась чайником.
Когда она снова уселась, я напомнила:
— А Молли?
— Да, припоминаю, что я чувствовала в то утро, когда впервые взяла в руки Молли. Кажется, что ничего не может быть лучше, правда? А мужчинам, им все равно, — фыркнула она.
— А ее светлость узнала об этом? Бабушка Витерс была шокирована.
— Конечно, нет — он не позволил бы ничего, что задело бы ее. Он о ней заботился. Она была такой нежной леди — слишком нежной для его светлости, должна заметить. Ему нужна была женщина, которая умела бы прикрикнуть на него. Все мужчины веду себя как быки, только дай им возможность.
— Лео, не такой.
— Вы же еще не давали ему возможность, так? И совершенно правильно. Так о чем я? Ах да, о Лондоне.
— О Лондоне?
