– Я не в восторге от твоей новой подружки, – сказала она, смерив взглядом мисс Румянчик. – Цвет для хористки не так уж плох, но ведь ущипнуть ее не за что! – Пока Гаспар искал ответ на эту шпильку, она продолжала: – Вот уж не думала, что среди моих знакомых найдется такой роболюб. Впрочем, я не предполагала, что среди них найдется и издательский шпик!
– Послушай, Элоиза, я вовсе не шпик! – возмущенно возразил Гаспар. – Я никогда не шпионил и штрейкбрехером я тоже не был и не буду. Все, что вы творите, мне противно, и я не отрицаю, что бросился сюда, едва очнулся, чтобы попытаться спасти словомельницы. С Зейном я встретился по дороге. Да, мне противно и отвратительно то, что совершили вы, так называемые писатели, по если бы я даже заранее знал об этом вашем замысле, я бы все равно не пошел к издателям, а попробовал бы сам что-нибудь сделать!
– Расскажи это своему Флаксмену! – насмешливо отозвалась его бывшая подруга. – Может, он наградит тебя жестяной медалью. Ты грязный шпик, ты еще у книжного дерева пытался нас задержать…
– Неправда! – завопил Гаспар. – А если даже и пытался, так вовсе не ради издателей.
– Оправдываться будешь перед Флаксменом и Каллингемом, а меня от своих объяснении избавь, грязный шпик, – отрезала Элоиза.
Тут Зейн Горт, успевший за пять секунд (абсолютный рекорд!) получить от Джо Вахтера все необходимые сведения и еще за четыре секунды метнуться к шкафу и обратно, подбежал к Гаспару, держа в клешнях носилки. Он положил носилки на пол и бережно опустил на них мисс Румянчик.
– Помоги мне, Гаспар, – торопливо сказал он. – Ее нужно унести в безопасное место и присоединить к электросети, прежде чем все ее реле выйдут из строя. Берись с другой стороны!
Гаспар взялся за ручки носилок и в ногу с Зейном направился к двери. Вокруг них засвистели металлические обломки, которые разъяренные писатели швыряли им вдогонку. Зейн ускорил шаг, и Гаспар затрусил мелкой рысцой. Рядом с его ухом разорвалась огромная хлопушка.
– А-а-а! – разочарованно застонал Гомер Дос-Пассос, поджигая фитиль своей последней хлопушки. Но она взорвалась футов за десять от цели. И Зейн с Гаспаром благополучно выскользнули из зала. На улице Зейн пошел тише, а Гаспар, к своему изумлению, вдруг обнаружил, что чувствует себя превосходно – он был возбужден и ощущал приятную легкость мыслей. Его бархатная куртка была порвана, лицо вымазано сажей, на подбородке красовалась шишка величиной с лимон, и, несмотря на все это, он испытывал прилив необыкновенной энергии.
– Зейн, ты блестяще отделал Гомера! – воскликнул он. – Старая ты жестянка, я и не подозревал, что ты на это способен!
– А я обычно и не способен, – скромно ответил робот. – Как тебе известно, Первый закон роботехники запрещает роботу причинять вред человеку, но, клянусь святым Айзеком, Гомер Дос-Пассос под это определение никак не подходит. К тому же мои действия нельзя считать причинением вреда, а лишь полезной предупредительной мерой.
– Правда, можно понять и моих коллег! – продолжал Гаспар. – Мисс Румянчик перегнула палку. «Возлюбим любимых издателей!» Надо же такое придумать!
– Я тоже способен смеяться над излишней осторожностью редакторов, – сухо ответил Зейн. – Но не кажется ли тебе, Гаспар, что за последние двести лет род человеческий начал слишком уж злоупотреблять вульгаризмами и двумя-тремя краткими выразительными глаголами, связанными с процессами выделения и размножения? В моей книге доктор Вольфрам говорит своей золотистой робоподруге, которую томят мечты стать человеком: «Ты слишком идеализируешь людей, Бланда! Люди – это губители грез. Они убрали радужные пузыри из мыльной пены и назвали ее стиральным порошком. Они лишили любовь лунного света и назвали ее сексом». Но довольно этих филологических изысканий, Гаспар! Нужно побыстрее включить мисс Румянчик в электросеть, а в этом районе все провода перерезаны.
– Прости, но почему ты не хочешь подзарядить ее от своего аккумулятора?
– Она может неправильно истолковать мои намерения, – укоризненно заметил Зейн. – Конечно, в крайнем случае я прибегнул бы к этому способу, но у нас еще есть время. Она не испытывает никакой боли, так как я поставил ее регуляторы на глубокий сон. Тем не менее…
– А не заглянуть ли нам в «Рокет-Хаус»? Контора питается от другого кабеля. Раз уж Элоиза все равно считает меня шпиком, так пойду я к издателям или нет – хуже не будет.
– Отличная мысль! – согласился робот.
На первом же перекрестке они повернули направо, и робот снова зашагал быстрее.
– Мне все равно нужно повидать Флаксмена и Каллингема, – говорил Гаспар, переходя на бег. – Я хочу выяснить, почему они ничего не предприняли для защиты своих словомельниц? Казалось бы, уж о своем-то кошельке они могли позаботиться!
– Мне тоже нужно обсудить несколько деликатных вопросов с нашими почтенными нанимателями, – заметил Зейн. – Гаспар, старая кость, ты оказал мне сегодня услугу, далеко выходящую за рамки одолжений, которое одно разумное существо обязано оказывать другому. Я чрезвычайно тебе благодарен, Гаспар, и постараюсь при случае отплатить тем же.
