— Лет в тринадцать, да нет, уж лучше в пятнадцать! Так оно для жизни спокойнее. А смеяться зачем? — оскорбился мальчик.
Хуан только вздохнул.
— И котёнка покормить не забудьте, — спохватился Шарль. — Сейчас это самое важное.
— Может всё же потом? — безнадёжно осведомился Хуан.
— А иначе я на руки его возьму, — веско пригрозил Шарль. — Не умеешь ты, Хуан, обращаться с животными.
— Ваша воля, Великий.
— С какой радости опять улыбаешься? — привычно возмутился ребёнок. — Все вы взрослые какие-то странные!
— Кто бы спорил, — вежливо согласился Хуан.
За ограждающим селение земляным валом Шарля встречали гвардейцы «Священной Сотни» и, пожалуй, весь род от мала, до велика.
Храни Создательница… то есть Единственная, неужели прослышали о его похождениях? И девчонок здесь многовато… Шарль беспомощно оглянулся на Хуана, но тот лишь повел плечом, мол, выкручивайтесь сами, Великий.
— Быть может, вы поделитесь с нами благодатью Единственной? — с должным почтением вопросила сравнительно молодая женщина в скромном зелёном платье, разве что пояс не из дешёвых.
А ведь женщина непростая, на цепочке тонкой работы посеребренная лапа барса — знак старейшины рода. Временно, разумеется временно, пока не подрастёт законный наследник.
Шарль одарил малым благословением женщину и жмущегося к ней малыша — наследнику верно не исполнилось и семи — и широким размашистым жестом благословил весь род. И вдобавок — ведь Богиня, она всё видит — мальчишек и девчонок по очереди, не забыв и несмышлёнышей на руках матерей. С девицами оно конечно сложнее — та-а-а-ак и стреляют глазками и норовят приложиться к руке… да когда всё это закончится, спаси Единственная!
Исполненная благоговения женщина припала к его руке. Хвала Богине, на считанные мгновения — хоть краснеть опять не придётся — и подтолкнула к Великому упирающегося малыша. На раскрытой ладошке наследника лежал ясеневый листок.
— Ну довольно цепляться за юбку, ты же мужчина.
— А от мамы всё равно попадёт, если вы вдруг рассердитесь, — боязливо пожаловался ребёнок.
Женщина что-то зашептала сыну, и наследник рода всё же шагнул к Великому, чего доброго задаст стрекача.
— Я драконом быть не хочу, — неожиданно заявил ребёнок.
— И не надо, скоро вернёшься к маме.
— А медведем можно? Крокодилы они противные, чуть меня не сожрали…
Вдова сдавленно ахнула.
— Из тебя медведя не выйдет, ты ещё маленький.
— А в красивого медвежонка? — засомневался было наследник.
— Мне что, маму позвать?
Шарль успокаивающе улыбнулся обомлевшей женщине и знаком велел ей помалкивать. Отзвучали ритуальные фразы, и ладонь Великого легла на маленькую ладошку, не сронить бы лист ненароком! Шарль сказал юному наследнику несколько ободряющих слов — подрасти самую малость, тогда и выберешь окончательно — и отправил обратно к матери.
— Ну как, дошло наконец? — тихо спросил Хуан, едва они оказались за пределами слышимости. — Что у взрослого на уме…
— До сих пор голова идёт кругом. — Шарль невольно ухватился за руку Хуана.
— Не у вас одного. Наворотили вы дел, Великий, и всего-то за неполную ночь. Чего доброго, пропадёте денька на четыре и приведёте герцога на верёвке.
— А что, можно… — воодушевился было Великий. — Не смотри ты зверем, Хуан, вечно шуток не понимаешь. А куда мы идём?
— К жрецам-дознавателям, куда же ещё? Задали вы им работы!
В пыточную, если по правде. Шарль замедлил шаги.
— Мы почти пришли, — Хуан указал на приземистое одноэтажное здание стоящее на отшибе. — Я сперва проверю, а то мало ли что…
Повинуясь приказу Хуана, гвардейцы прикрыли мальчика полукольцом, только пыточная считай и видна!
— Головой отвечаете! — бросил напоследок Хуан.
— Не волнуйся, Хуан, сбережём, как родного, — ответил командир полусотни.
Знакомая мелодия горна — герольд верно показывает своё мастерство — заставила мальчика вздрогнуть. И с какого перепугу он тогда уцелел, не иначе рука Единственной. Вот опять… Великий передёрнул плечами. Почти как тогда, на исходе ночи, когда он мысленно торопил гвардейцев…
Горн вновь завёл свою песнь, и чистая серебряная мелодия плавно полилась над ночным лесом. Плывущая над поляной мелодия временами взмывала ввысь, уходя к подёрнутому облачной пеленой небу, а быть может и много дальше — прямо к лику Единственной. Отзвучали последние отголоски и кольчужники мало-помалу зашевелились, стряхивая оцепенение.
— Умеют всё-таки… зачаровывать, — нарушил молчание Арман.
— Знаю, сейчас выйдет герольд! — опередил высокородного Шарль.
— И два десятка мечей, — сухо дополнил Арман. — Арбалетчиков вроде не ожидается, я не ошибаюсь, Великий?
— Зачем дразнишься, я и половины не понял, — вырвалось у ребёнка — Ой…
Кольчужники дружно заулыбались, но невинный — вроде бы — взгляд ребёнка заставил их забыть о веселье.
— Что вы прячетесь друг за друга, может решили сыграть в пятнашки? Строй, советую держать строй, вы пока что при боевых мечах! — повысил голос Арман. — Теперь-то ясно почему Создательница… — обратился к мальчишке высокородный.
— Почему, Арман, скажи мне, только по-честному! — привычно зачастил Шарль.
