Добрые стихи. Откуда переписала их Любаша? Перевернул страницу, удивился. Дневник?
«…Мне хочется сразу познать жизнь. Жизнь — это большая игра, и надо побольше вырвать себе удовольствий».
Ничего себе философия!
Он захлопнул тетрадь: нехорошо, нечестно. Дневник — это для себя, не для всех. Но любопытно, черт возьми!..
Черная клеенчатая тетрадь притягивала к себе, но Валентин больше не посмел открыть ее.
Неслышно в комнату вошла Любаша. Глянула на Валентина, на забытый дневник на столе, все поняла.
— Читал? — настороженно спросила она.
— Нет.
— Тогда прочти.
— Ну что ты?.. Не нужно.
— Читай! Я хочу, чтоб ты все про меня знал…
Валентин покорно открыл тетрадь.
«И вот он стоит у калитки, мой часовой, мой единственный… Я люблю его, и он любит меня. О, Мишель!..»
Валентин отшвырнул от себя дневник.
— Не могу я!
— Нет, читай! Дальше читай! — Любаша подняла, с пола тетрадь и снова положила на стол.
«Я порой сама не понимаю своего характера: непостоянная какая-то. Поссорилась с Мишелем. Для него вся жизнь — игра. Он и со мной все время игрался… Но это уже в прошлом».
Любаша вдруг подскочила к столу, схватила дневник и принялась исступленно рвать его:
— Вот тебе, вот!
Она будто не листы рвала, а хлестала себя по щекам.
— А еще не хочешь? Вот тебе, вот, расплатись сполна!
Валентин поймал ее руки.
— Любаша, ну что ты? Зачем так? Успокойся… Я ведь все понимаю…
— А раз понимаешь, то уходи!
Зацепа опешил:
— Ишь ты какая… крутая на поворотах.
— А вот такая, какая есть. И не трогайте меня вы, чистенькие, благополучненькие. Я ведь вас не трогаю…
И Любаша заплакала.
Зацепа открыл глаза и в первое мгновение не мог сообразить, где он и что с ним. Лунный свет лился в окна гостиницы. Звезды, будто подмороженные льдинки, гляделись из черноты неба. Ни звука, только мирное посапывание флегматичного Фричинского.
— Уф, черт! И приснится ж такое…
Он стал вспоминать сон: кошмар какой-то. Сначала его переехала машина, грудь давит, давит, он хочет крикнуть, позвать на помощь, не может, сил нет… Потом он видит себя в самолете, а внизу стоит и машет рукой медсестра. Но почему она так похожа на Любашу? Грохочет турбина, мелькают сопки, деревья, кружатся рваные облака. И вдруг — тишина. Стал двигатель. Падает высота. Падает скорость. Вот уже острые, как клыки гигантского зверя, скалы сопок нацелились и готовы вонзиться в него. Он судорожно сжимает рычаг катапульты, а фонарь кабины не открывается: заклинило. Он мечется, как в мышеловке… В ушах нарастает зловещий гул… Это гудит не небо — земля. Сейчас будет удар!..
Хорошо, что это только сон!
Валентин полежал, счастливо вытянувшись на чистой белой постели, попытался снова заснуть, но нервы были слишком взбудоражены… Чтоб хоть как-то успокоиться, он стал считать до ста — говорят, помогает. Ничего не помогло. Мозг словно взбунтовался. Одолели думы…
Друзья уже вовсю летают в сложных условиях, а он, Зацепа, отстал, ковыляет по земле, и врач каждый день говорит ему: отдохни, голубчик. Вот как получается: в стартовый наряд — пожалуйста, в небо — запрет.
Митрохин его в отпуск выгоняет, а ему не отпуск нужен, ему полеты нужны, ведь перерыв и без того большой, можно совсем разучиться летать. В то время когда товарищи рассекали небо, ходили на воздушные бои, стреляли на полигоне, отрабатывали в зонах высший пилотаж, одиночно и в паре, он вынужден был ходить в стартовый наряд.
А вчера Митрохин и вовсе сжалился над ним: даже в стартовый наряд не запланировал. Сиди, мол, дома, отдыхай. Но какой тут отдых, когда аэродром гремит? Надо хоть чем-нибудь быть полезным. А чем? И вспомнил Зацепа разговоры: сюда бы буфетик неплохо… И в самом деле, почему бы в перерывах между полетами человеку не попить лимонаду, перекусить маленько или же взять пачку сигарет?
Рано утром Зацепа обратился к начальнику штаба:
— Разрешите организовать буфет?
Низкорослый добродушный подполковник Дроздов внимательно выслушал лейтенанта и расплылся в довольной улыбке:
— А это хорошая мысль. Добро, добро…
Он тут же позвонил в автопарк и распорядился, чтобы лейтенанту Зацепе была выделена грузовая машина.
— Забирайте военторговский буфет и везите на аэродром, все равно днем в клубе никаких мероприятий не проводится. Если понадобится, действуйте от моего имени, — напутствовал он лейтенанта Зацепу.
Буфетчица оказалась женщиной покладистой. Они погрузили на машину ящики с лимонадом, квасом, корзины с булками, колбасой и приехали прямо на аэродром.
