В голове звенело. Мысли были прозрачные, острые, словно осколки хрусталя. Я отчетливо вдруг ощутила потянувшиеся ко мне чувства остальных. Они врывались в меня обжигающим вихрем и текли во мне, словно лава по жилам, и растворялись в крови.
Я, наверное, брежу и умираю.
Я даже сидеть уже не могла, лежала себе тихонько, только ледяной пол чувствовала всем телом. А боли не было вообще.
Всё же я брежу, потому что кровь на полу собралась в двух змей. Я отчетливо видела каждую чешуйку на их упругих, словно литых телах, вижу их внимательные глазки, смотрящие на меня, плоские треугольные головы. Симпатичные змеи, мне они понравились С руку длиной всего, не удавы какие-нибудь.
Никогда не любила змей, но эти были симпатичные. Одна — солнечно-золотистая, другая — черная, как самая глухая полночь.
Я услышала, как ахают ребята — Киаран, Лианель, Яра, Аодан. Ила молчит, только губу закусила. Атрейон неотрывно смотрит на меня.
Фебал растерянно моргает. Что-то не по его варианту развития событий пошло.
Змейки смотрят на меня, высовывают одинаково язычки. Раскрывают ротики, показывая длинные клыки. Змейки-близняшки, всё делают синхронно, только цветом и различаются.
— Что это… — шепчет дядюшка ошарашенно.
— Хорошенькие змейки… — прошептала я из последних сил, улыбаясь собственному бреду. — Покажите нехорошему дядьке кузькину мать… Фас, маленькие!
Змейки разом заскользили к трону, как-то очень ловко вползли на него. Фебал забрался с ногами на трон, плюхнул на них всем, чем мог, огнём, воздушным потоком, ударил даже ногой, пытаясь отшвырнуть.
Змейки целеустремленно добирались до его лица. Их ничто не могло остановить. Ни магия, ни даже пальцы Фебала, которыми он пытался скинуть с себя змей. Его пальцы проходили сквозь их тела, как сквозь кровь.
И они разом вонзили свои зубки в горло Фебала.
Я лежала на полу и смотрела, как чернеет его лицо. Как он корчится, хрипит, таращит глаза, пускает изо рта пену. Скатывается с трона, колотит ногами по полу, всё слабее и слабее.
Змейки поползли ко мне обратно, дружненько, по-прежнему синхронно. Ребят отпустило, и они так и повалились от неожиданности, но быстро сориентировались. Аодан и Киаран ринулись добить еще дёргающегося Фебала, Ила тоже туда метнулась, попинать. Яра и Атрейон, не размениваясь на мелочи, подбежали ко мне. А Лелька оцепенело уселась у камня, придавившего Бренна. И молчала.
Я смотрела, как змейки вьются обе у меня на груди, и легко-легко касаются моего лица своими язычками. Как две собачки, любимая хозяйка погулять отпускала.
Я, наверное, умерла. Во мне ведь нет крови, без нее человек жить не может. Все рыдают, ну точно умерла. Или почти умерла, не суть уже.
— Анья… — шепчет Атрейон. — Позови их…
Ни он, ни Яра не решаются подойти ко мне близко, змейки меня охраняют, шипят на них. А я открыла было рот, но издать смогла только жалкое несчастное сипение.
— Аннис! — Киаран подскочил, даже не обратив внимания на змей, приподнял меня, обнял, и я увидела, как обе змейки быстро облизнули ему руки. Моя кровь знает, что ему можно доверять.
— Позови их назад, — повторяет Атрейон.
Я вижу, как грустно смотрят на меня змейки. Ластятся робко. Змейка-солнышко и змейка-ночка. Они — моя кровь. Как может кровь вернуться назад в жилы? Так же не бывает.
— Это твои силы, — говорит Атрейон. — Твои эмоции. Прими их. Позови их, свою любовь и свою ненависть.
Я вдруг вспомнила слова Арилинн. Человек не может быть человеком без любви. Но и любить всех невозможно. Две стороны одной монеты.
— Вы обе мои, — прошептала я беззучно, одними губами. — Какие бы не были, вы мои, а я ваша. Насовсем.
Змейки метнулись к порезам на моих руках и втянулись в них, послушные девочки. И раны сомкнулись, даже шрамов не осталось, даже следа на коже, ничего словно и не было. Даже одежда кровью не заляпана, вся втянулась.
И я почувствовала, как во мне что-то лопнуло. Я уж думала, всё, инсульт какой схлопотала от переживаний.
А потом, когда во мне разлилась моя магия, словно под моей кожей плещется шампанское, искрящаяся, щекотная, клокочущая, как лава в вулкане, такая горячая… Я поняла, это блок мой лопнул. И всё как-то изменилось, словно угол зрения поменяла. Всё вокруг наполнилось неожиданной глубиной, словно реальнее стало.
Я, всё еще лежа на руках у Киарана, резко выдохнула и, не раздумывая, ударила магией по каменной плите, придавившей Бренна. Она приподнялась и отлетела, ударилась о противоположную стену, раскололась на несколько кусков. Мы же должны его хоть похоронить по-человечески…
Освобожденное из-под плиты тело Бренна казалось таким маленьким, таким несчастным, таким изломанным…
— Он нас спас… — прошептал Атрейон. — Если бы он не разбил защиту Арвайда, ничего бы не получилось…
— А мы ничего не можем для него сделать… — Киаран отвернулся, пряча слёзы.
Лианель дико оглядела нас и взвизгнула:
— Маги! Какие вы маги! Толку от вас! Никакой пользы нет от всей вашей великой магии!