– Я бы очень просил вас, княгиня, занять ваше место рядом с каретой ее величества, – произнес граф тоном, от которого повеяло арктическим холодом.
– Хорошо, граф, – покорно согласилась Софи и безропотно двинулась по направлению к экипажу государыни.
– Ты нагрубил ей, Адам? – хмыкнул Потемкин, подъезжая к полковнику.
– Из самых лучших побуждений, – кратко заметил тот. – Если бы ее муж заметил столь безобразное поведение, у него были бы все основания упрятать ее в карету.
– Да, но князю Дмитриеву некоторое время будет затруднительно следить за поведением своей жены, – заметил Потемкин, вглядываясь в подрагивающее марево. – Он отправился в Бахчисарай проследить, чтобы татары с подобающим почетом и уважением встретили свою повелительницу. – Потемкин задумчиво почесал подбородок. – Ее императорское величество настаивает, чтобы въезд в Крымское ханство происходил без сопровождения русских войск. Она убеждена, что должна показать свою уверенность в благорасположении татар. Хан уже четыре года как перешел под покровительство России. Не сомневаюсь, что прозорливость ее величества не подведет ее и на этот раз, но я на всякий случай решил, что авангард, прибывший туда, разумеется, с мирными целями, будет нелишней предосторожностью,
Адам, которому стоило больших усилий сосредоточиться на том, о чем говорил Потемкин, с почтительным одобрением отозвался об этом решении. Весь его гнев на Софью чудесным образом испарился. В отсутствие Дмитриева у них появляется новая свобода. Эта свобода – степь. Софи избавится от постоянного беспокойства, которое, как он мог догадываться, приводило ее порой в глубокое отчаяние; он получит возможность придумать какое-нибудь романтическое приключение для любимой, не опасаясь, что их достанут холодные щупальца мстительного супруга.
Часом позже Софи, грациозно гарцуя рядом с императорской каретой, вела оживленную беседу с английским послом лордом Фитцхербертом, который тоже оказался любителем верховой езды. В это время из арьергарда каравана показалась большая группа кавалеристов во главе с генералом Дмитриевым. Он подъехал к ней.
– Я должен попрощаться с вами, Софья Алексеевна. Встретимся в Бахчисарае.
От этой новости сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Софи прикрыла глаза, чтобы он не заметил вспыхнувшей радости.
– Вы получили важное задание, Павел?
– Я получил задание обеспечить мирный прием императрице. – Напыщенность тона не оставляла сомнений в том, что он несказанно горд порученной миссией. Он показал рукой в сторону своего отряда. – Достаточно показать свое могущество, чтобы добиться полного повиновения, но мы должны быть готовы к любым неожиданностям.
– Я не сомневаюсь в вас, Павел, – со всей серьезностью откликнулась Софи, помня, что рядом находится британский посол. – Этой миссии вы соответствуете как никто другой. – Повернув голову в сторону лорда Фитцхерберта, она с нарочитым содроганием пояснила: – Эти татары, сэр, такая грубая и непредсказуемая нация! Они совсем недавно стали подданными ее императорского величества. Вполне возможно, что кому-то захочется выразить свое неудовольствие.
– Совершенно с вами согласен, – кивнул головой посол, разглядывая величественного генерала и его отряд. – Насколько мне известно, генерал, у вас большой опыт боевых действий в Крыму?
– В известном смысле да, – признательно поклонился Дмитриев. – Когда происходило присоединение, я воевал под командованием фельдмаршала, а потом имел дело с несколькими восстаниями.
– В таком случае наша безопасность в надежных руках, – вежливо заметил англичанин. Демонстрируя галантность, он послал свою лошадь вперед, давая возможность генералу наедине попрощаться со своей женой.
– Желаю вам как следует насладиться верховой ездой, дорогая, – мягко произнес Павел. – Тем более что это удовольствие для вас скоро закончится.
Не дожидаясь ответа, он поскакал прочь. Софи всей кожей ощутила липкие миазмы омерзения; не в силах радоваться неожиданному освобождению, она сомневалась, что в состоянии подъехать к голове каравана, где находился граф Данилевский, чтобы переброситься с ним несколькими словами, постараться растопить его лед и самой немного развеяться. Но тут появился лорд Фитцхерберт, и ей пришлось вернуться к своим обязанностям.
Ближе к вечеру караван остановился. Пассажиры высыпали из своих экипажей и разбрелись по зеленой, цветущей степи. Солнце уже пригревало не так сильно. Воздух был напоен свежими запахами цветов и трав. Вскоре из походных печек повалил дым, затем поплыли густые ароматы жарящегося мяса. Повсюду булькали кипящие самовары. Прислуга металась между прогуливающимися группами, быстро разворачивая огромный полотняный город, в котором должно было разместиться на ночь все блистательное общество. Шатры были столь же блистательны: богатые декоративные ткани были украшены серебряными кистями и драгоценными камнями, тускло поблескивающими в лучах заходящего солнца.
