Пистолетный выстрел оборвал все разговоры. Мужчины ринулись к кибитке. Четыре заряженных пистолета и аккуратно подготовленные дополнительные заряды лежали там, где она и сказала. Два пистолета исчезли. Что она собиралась с ними делать? По крайней мере в данную минуту ей ничего непосредственно не угрожает. Если, спасая коня, она сама окажется в безопасности, Адам будет только рад этому. Успокоив себя этой мыслью, Адам устроился поудобнее в углу кибитки, взвел курок и прицелился в открытую дверцу. Борис сделал то же самое, но с другой стороны.
Яростно пригнувшиеся к гривам своих коней, разбойники представляли собой весьма не простые цели. Выждав, когда они приблизятся, Адам выстрелил. Первая пуля просвистела мимо того, в кого она была направлена, поскольку разбойник успел нырнуть под брюхо своего коня. Исчезновение Софи лишь усугубило их положение: вместо трех против четырех теперь их осталось двое, и одному придется еще перезаряжать пистолет.
Прогремел следующий выстрел; один из нападавших схватился за плечо и вылетел из седла. Адам, не успевший спустить курок, бросил непонимающий взгляд на Бориса. Мужик спокойно перезаряжал пистолет.
— Нам кто-то помогает со стороны, — медленно произнес Данилевский, снова прицеливаясь.
— Софья Алексеевна, — так же невозмутимо откликнулся Борис.
Неожиданное падение одного из разбойников от выстрела, прозвучавшего непонятно откуда, привело в замешательство его собратьев. Адам воспользовался этим: второй его выстрел попал в цель. Теперь против них осталось двое всадников.
— Пожалуй, лучше прикончить их всех, — хмуро пробурчал граф. — Если хоть один останется в живых, не миновать нам трудностей.
Пуля прошила слюдяное оконце и врезалась в пол.
— Слишком близко, — заметил Борис. В следующее мгновение они услышали боевой казацкий клич, и на открытое пространство вылетел огромный жеребец со всадником на спине. Разбойники резко развернулись лицом к неожиданной опасности. Тут же грохнул выстрел Бориса, и еще один противник рухнул лицом в снег. Но последний выхватил из-за пояса кривую саблю и ринулся на Хана.
Адам держал его на мушке, но боялся стрелять из опасения попасть в Софи, которая оказалась почти на одной линии с разбойником. Сердце Адама готово было выпрыгнуть из груди. Но жеребец с изяществом, которого трудно было ожидать от; гигантского животного, плавно и быстро увернулся от нападавшего. Лезвие сабли еще раз сверкнуло в воздухе. В то же мгновение Адам выстрелил, и последний бандит был сражен.
Софи, не слезая с Хана, рукой зажимала плечо и смотрела, словно бы не понимая, как сквозь пальцы сочится кровь.
— Как это могло случиться? — ошеломленно проговорила она подбежавшему Адаму.
— О Боже всемилостивый! Ты само безрассудство! Что ты натворила!
— Устроила засаду, — откликнулась она слабеющим голосом. — Это помогло, правда?
— О да, помогло.
— Держите ее, граф! — резко крикнул Борис. — Она не выносит вида крови. Совсем.
— Что?.. — Голос Адама осекся, когда он увидел что Софи молча сползает с седла.
Он успел подхватить ее. Софи потеряла сознание. Она падала в обморок от одного вида крови, жутко страдала в закрытом колесном экипаже и при этом скакала на коне как заправский казак, стреляла как самый заправский стрелок, стойко выносила изощренные Дмитриевские пытки, направленные на то, чтобы сломить ее… Нет, это непостижимо.
Адам отнес ее в кибитку; когда он укладывал се на застеленную шкурами скамью, густые ресницы дрогнули. Она открыла глаза.
— Прошу прощения, — прошептала Софи. — У меня такая странная слабость. Хуже даже, чем от сильной боли.
Адам завернул рукав накидки. Она отвернулась и уткнулась лицом в стенку.
— Рана поверхностная, — заявил Адам после тщательного обследования. — Можешь считать, тебе повезло. Борис, передай мне, пожалуйста, бинты и мазь.
— Я бы никогда не смогла стать солдатом, — попыталась шутить Софья, пока он обрабатывал ее рану предусмотрительно захваченными с собой медицинскими снадобьями.
— Очень хотелось бы заполучить тебя под мое командование хотя бы на недельку, — яростно бросил Адам. — Я бы так научил тебя нескольким солдатским правилам, что ты навсегда бы их запомнила!
— Ты сердишься? — удивилась Софи. — Почему? Я ведь просто выполнила свой долг.
— Когда я командую боевыми действиями, — холодно сообщил Адам тоном наставника, — я терпеть не могу самовольных вылазок. И в особенности тех, о которых мне не сообщают заранее.
Краска вернулась к щекам Софьи.
— Я искренне прошу простить меня, — произнесла она кротким голосом. — Но мне и в голову не пришло, что мы начали вести боевые действия, а ты стал моим командиром. Я думала, что мы все сражаемся с разбойниками. В следующий раз тебе надо будет выражаться яснее.
На мгновение наступила мертвая тишина. Затем Адам начал громко, от всей души хохотать, приговаривая между приступами смеха, как когда-то раньше:
— Ох, Софья Алексеевна, Софья Алексеевна! Ну что же мне с вами делать?
Темные глаза ярко сверкнули.
— Да перестаньте! Насколько мне известно, полковник Данилевский не страдает недостатком воображения!
