— Полагала, что не стоит беспокоить тебя по столь несущественному вопросу, — откровенно призналась императрица, с некоторым раздражением подумав, что умудренный опытом политикан порой ведет себя как неразумный отрок. Эта мысль уже не раз приходила ей в голову, но в обществе такого зубра, особенно столь темпераментного славянского зубра, приходится мириться с подобными мелкими, раздражающими чертами характера.
— Я лучше знаю генерала Дмитриева, чем вы, ваше величество, — со значительностью в голосе заявил Потемкин.
— Да, мне следовало спросить тебя, Григорий, — широко улыбнулась Екатерина. — Не сердись на меня, а лучше скажи, одобряешь ли ты мой план пригласить в крымскую поездку Софью Алексеевну?
Потемкин улыбнулся в ответ. Настроение его, по обыкновению, резко переменилось.
— Да, я думаю, что это хорошая мысль. Столь познавательное и приятное путешествие в тесном общении с такими высокопоставленными особами, как герцог де Лилль, с такими дипломатами, как граф де Сегюр, способно оказать исключительно благотворное влияние. Она весьма необычная и умная молодая женщина. Если муж не способен ее оценить, нет причин, которые помешали бы это сделать другим.
— Тебе, например? — насмешливо поинтересовалась императрица.
Потемкин чувственно расхохотался.
— Должен признать, что мысли мои лежат в этом направлении. Может, и неплохо, если умный и опытный любовник сумеет довести до совершенства ее образование.
— Совершенно ясно, что мужу се не подходит эта роль, — задумчиво откликнулась Екатерина. — Если Дмитриев не полный дурак, а опыта в этих делах ему не занимать, он должен бы понять, что с девицей следует вести себя нежно и внимательно.
— Князь Дмитриев, ваше величество, вообще вряд ли знает, что такое «нежно» и «внимательно», — сухо улыбнулся Потемкин. — Но в этом смысле он не отличается от большинства мужей. Нежность и внимательность — это удел любовников.
Взгляд Екатерины задержался на двери спальни ее фаворита, затем она с улыбкой проговорила:
— Да, ты бесконечно прав, Григорий. — В следующее мгновение она посерьезнела и деловито подытожила: — Итак, я даю ход этому делу. Во-первых, сообщаю князю Дмитриеву о нашем решении. Когда мы доберемся до Киева, оттуда отправлю гонца в Берхольское с просьбой к княгине присоединиться к нашей свите. Ты по-прежнему собираешься ехать завтра утром?
— Если я хочу быть уверен, что для моей госпожи в столь значимой поездке все предусмотрено, я должен отправиться в путь через час, — почтительно поклонился Потемкин.
Князь Павел Дмитриев почтительно выслушал лестное предложение императрицы назначить его жену старшей фрейлиной во время государственного визита в Крым.
— Ваше величество, это огромная честь для моей фамилии, — произнес он с тонкой улыбкой. — Княгиня будет чрезвычайно рада.
— Насколько я понимаю, ты, князь, будешь в распоряжении князя Потемкина, — продолжила Екатерина. — Это даст тебе возможность заново познакомиться с собственной супругой. — Она покровительственно улыбнулась. — В торжественной обстановке, мой дорогой князь, уверена, от ваших разногласий не останется и следа.
— Смею надеяться, что это уже произошло, — спокойно сообщил Дмитриев. — Еще до поездки Софьи Алексеевны в Берхольское.
— Вот и прекрасно, — еще шире улыбнулась императрица. — Ты поступил весьма разумно, позволив ей эту поездку. Я знаю, она о ней мечтала. Когда мы доберемся до Киева, где должны будем ждать весны, чтобы продолжить путь в Крым, я отправлю гонцов за Софьей. Я по ней соскучилась. — Она слегка склонила голову, показывая, что аудиенция закончена. Князь Дмитриев, раскланявшись, покинул императорские покои.
Софье Алексеевне не удастся получить императорское послание, думал князь на обратном пути. В данный момент она должна быть не в Берхольском, а окоченевшим трупом в бескрайней степи, Курьеру императрицы скажут, что княгиня Дмитриева не приезжала в Берхольское. А поскольку, естественно, ее никто там и не ждал, известие о ее исчезновении и не могло дойти до мужа, который безвылазно провел зиму в Санкт-Петербурге в полной уверенности, что супруга, целая и невредимая, пребывает в родных пенатах,
Все складывается в высшей степени удовлетворительно, думал Дмитриев. Он изобразит убитого горем мужа, а через некоторое время начнет подыскивать себе новую жену. По крайней мере, сейчас он может сказать, что полностью выместил свою ненависть к Голицыным. Осуществленная месть вкупе с огромным наследством, доставшимся в качестве приданого, принесла наконец состояние душевного покоя. Все им принадлежащее переходит во владение Дмитриева; со смертью старика князя прекратится и сам род Голицыных. О да, это в высшей степени удовлетворительно!
