Допив чай, я ухитрилась самостоятельно добраться на костылях до ванной, осторожно, но без особой боли. Я даже отважилась принять душ и, хотя после этого совсем обессилела, чудесные ароматы из кухни так меня приободрили, что я смогла натянуть чистую пижаму и халат. А когда Джейми предложил отнести меня наверх, чтобы позавтракать всем вместе, я согласилась. Отчасти меня манил вид, открывающийся из нашей смотровой башни, отчасти хотелось проверить: когда он опять возьмет меня на руки, будет ли мне так же приятно, как когда он это сделал в пещере.
Джейми мне улыбается, и что-то странное начинает щекотать у меня в животе. Но это совсем не донимавшая меня в последние дни тошнота, а чувство, похожее на то, которое нахлынуло, когда он нес меня по лестнице.
– До чего же замечательно видеть, как ты снова почти что разгуливаешь по дому. Мы с Талией о тебе беспокоились.
– Она говорила. И отругала меня хорошенько. Правда, Талия?
– Я вовсе не хотела вас ругать. Я просто хотела, чтоб вы поняли, как мы тут все перенервничали. – Талия поднимает на меня расстроенное лицо.
– Ну что ты, Талия, я же шучу. К тому же ты совершенно права: надо было с самого начала вам обоим честно все рассказать. Просто в своих слабостях и недостатках признаваться трудно.
– Плохое здоровье – не слабость и не недостаток. – Талия опять смотрит на меня укоризненно. – Вы же не виноваты в том, что ваш организм работает не так, как вам бы хотелось.
– Да я все понимаю. Но понимание помогает отнюдь не всегда.
Набираю полные легкие воздуха. Пора признаваться.
– У меня МЭ, а если как в диагнозе – миалгический энцефаломиелит.
Слова, которые я так долго держала в себе, наконец вырываются наружу, и я чувствую мгновенное облегчение.
– Я о нем слышала, – говорит Талия, – только не уверена, что понимаю, какая это болезнь.
– Даже если вы просто слышали, то уже знаете больше других. Эту болезнь иначе еще называют синдромом хронической усталости. По названию судить – так это просто усталость. Если бы все так и было, было бы еще вполне сносно. Но крайняя усталость – только вершина айсберга.
– А что еще? – заинтересованно расспрашивает меня Талия. Джейми молчит, но понятно, что он напряженно слушает.
– Не буду вдаваться в подробности. Вкратце МЭ – это хроническая болезнь, которая влияет на весь организм целиком. Я могу говорить только о том, что происходит со мной, потому что у разных людей МЭ протекает по-разному. Это можно сказать и про многие другие болезни. Итак, у меня она проявляется в крайней усталости, а ее степень вы и сами в последние несколько дней видели. Это не просто усталость, от которой хочется спать: слабыми становятся абсолютно все мышцы, включая глазные; мозг тоже слабеет и плохо работает, так что соображать я начинаю медленно, и речь тоже нарушается. Добавьте к этому еще боль в суставах: она бывает такой сильной, что ходить невозможно, как тогда, в пещере. У меня часто возникает резкое отвращение к свету и звукам. Отсюда мои беруши, наушники, маска для глаз и солнечные очки, которые на мне сейчас, хотя мы сидим в доме. А на улице – есть солнце или нет – я, сами знаете, вообще всегда в темных очках.
– Я заметила, хотела спросить почему, – говорит Талия. – А от этой болезни как-нибудь лечат? Таблетки, например, или что-то еще от нее есть?
Развожу руками:
– Нет, ничего нет. Ни лечить не умеют, ни даже симптомы ничем не могут стабилизировать. Большинство больных, чтобы предотвратить кризис, пьют болеутоляющее и витамины. Ну а что такое кризис, вам теперь объяснять не нужно. Так что в моем распоряжении только витамины, болеутоляющее и еще ограничения нагрузки.
– Что значит «ограничения нагрузки»? – Вопросы задает Талия, а Джейми сидит и слушает молча.
– Это значит, что ты стараешься жить так, чтобы во всем соблюдать меру, не перенапрягаться и тем самым контролировать симптомы. Самое лучшее сравнение из всех, которые я слышала, – сравнение с батарейкой в телефоне.
И Талия, и Джейми слушают мои объяснения про батарейку так же растерянно, как и большинство тех, кому я когда-либо обо всем этом рассказывала. Но, уверенная, что они в конце концов все поймут, я продолжаю:
– Представьте себе телефонную батарейку; только от нее работает не телефон, а все, что должно работать у вас в организме. У вас обоих батарейки абсолютно новые и функционируют безукоризненно. Заряд у них большой, хватает его надолго, и вы можете много всего сделать, прежде чем потребуется ее подзаряжать, – все как у нового телефона. Более того, опять-таки, как и с новым телефоном, заряжается ваша батарейка быстро, и для полного заряда большой мощности не требуется. В вашем случае это означает, что вам достаточно хорошо выспаться ночью. Пока все понятно?
Они кивают.
