Келлингтон, схватив Розамунду за плечи, стащил ее бесчувственное тело с Уинифред, и она поразилась тому, насколько легче стало дышать.
– Этой штуковине самое место в сердце Даска, – выдавила она.
Вдвоем юноши бережно приподняли Уинифред с пола. Все ее тело до самого позвоночника прошила оглушительная боль, но она прикусила губу и заставила себя молчать.
Ей осталось побыть сильной совсем недолго.
Доктор Вудворт подоткнул кончик бинта под повязку и отвернулся, вытирая влажным полотенцем руки. Уинифред, не поднимая головы, принялась застегивать крючки корсета на перевязанном животе. Перед тем, как вытащить спицу, доктор предложил ей лауданум, но она отказалась. Теперь каждое движение отзывалось глухой ноющей болью.
– Вам повезло, что органы не были задеты, – сказал он. – Но мышцы повреждены. Рекомендую вам не вставать ближайшие несколько недель. – Доктор вытер руки, оглянулся на нее и добавил: – И на какое-то время отказаться от корсета.
Уинифред послушно выпустила из рук крючки и откинулась на подушки.
Доктор Вудворт бросил окровавленную тряпку на стол. Рядом лежали золотые спицы, кончик одной из которых был темным от крови, и платок Розамунды. Нахмурившись, он кончиками пальцев сгреб платок и принюхался, не поднося его к лицу. Окаменев, Уинифред молча наблюдала за ним.
– Зачем вам хлороформ?
Поморщившись, он брезгливо выпустил платок, и тот спланировал на тряпку.
– Мне было больно, – кротко ответила Уинифред и сложила руки на животе.
– Не принимайте лекарства, если вам не выписывают на них рецепт, – хмуро откликнулся доктор и нагнулся, чтобы подобрать с пола саквояж. – Лишняя секунда – и вы можете никогда не проснуться.
– Да, доктор Вудворт.
Кивнув, он надел цилиндр, сжал в руках перчатки и направился к двери, но у самого выхода застыл. Помедлив, он все-таки обернулся к Уинифред.
– Ваша кузина…
– Умерла.
Уинифред не сводила глаз с доктора, вынуждая его сказать еще хоть что-нибудь, но от лишь поджал губы.
– Мне жаль.
Она не ответила, и доктор Вудворт, приподняв цилиндр, вышел из комнаты.
Уинифред откинула одеяло и принялась быстро застегивать крючки корсета. Рану под нательной рубашкой слабо, болезненно тянуло, но эта боль была терпимой. На выдохе сев в постели, Уинифред завела руки за спину и принялась затягивать корсетные шнурки. Справившись с корсетом, Уинифред спрыгнула на пол, натянула окровавленное грязное платье и подошла к столу.
От мерцания свечей на спицах играли отблески. Не стирая собственную кровь, Уинифред воткнула украшение в волосы и подняла платок. Хлороформ давно улетучился, но ткань сохранила запах – сладкий и въедливый.
Не надев туфель, Уинифред вышла в коридор. Увидев ее, Келлингтон вскочил с дивана. Для нее стало открытием, что он может так быстро двигаться.
– Тебе лучше? – спросил он. – Доктор сказал, что тебе можно вставать?
– Да, – солгала Уинифред и оглянулась по сторонам. – Где Розамунда?
Келлингтон указал на комнату в конце коридора. Дверь распахнулась, и оттуда выглянул Стеллан.
– Она просыпается, – напряженно сообщил он.
Розамунда хмурила гладкий лоб, пытаясь приподнять отяжелевшие веки. Ее пальцы цеплялись за простыню, с силой сминая ткань. Уинифред опустилась перед ее постелью и принялась шарить в складках одежды в поисках потайных карманов. Когда она сунула руку в клапан, спрятанный под верхним воланом юбки, Розамунда вдруг схватила ее за запястье, но так и не раскрыла глаз.
– Рой… – пробормотала она. Ее голова заметалась по подушке, черные длинные ресницы затрепетали. – Рой, милый…
Стеллан осторожно отцепил ее пальцы, и Уинифред вынула из кармана маленький стеклянный пузырек с прозрачной жидкостью. Удивительно, как он не разбился и не откупорился в драке.
– Дай мне платок, – попросила она Келлингтона.
Сковырнув ногтем крышку, она капнула жидкость на платок и осторожно приложила его к лицу Розамунды. Еще не очнувшаяся до конца, она не сопротивлялась. После нескольких вдохов ее пальцы вновь расслабились, веки перестали дрожать. Уинифред закрыла склянку, а Стеллан положил руку Розамунды ей на грудь.
– Что теперь? – спросил он.
– Теперь кое-кто лишится власти, если не хочет лишиться жены, – процедила Уинифред.
Стеллан постучал, и Уинифред распахнула дверцу кареты.
– Все в порядке, – тихо сообщил он. – Никого нет.
Уинифред подозревала, что служанка была приходящей – в доме отсутствовала комната для прислуги. Колби тоже не мог оставаться на ночь – в первый раз, когда она его видела, лакей был одет в обычный костюм вместо рабочей одежды и явно собирался уходить.
– А Даск? – прошептала Уинифред. – Как ты понял, что его нет дома?
– Швырнул камешек в окно его спальни.
Застонав, Розамунда заворочалась в руках Келлингтона, и Уинифред вспылила:
– Не время шутить! Ты уверен?
– Абсолютно. Я обошел весь дом – в комнатах не горит свет. Если он послал миссис Даск за тобой, то вряд ли прилег вздремнуть, верно?
Стеллан подал ей руку, и Уинифред выбралась из экипажа.
