Значит, Р. Кин – это женщина. Кто она? Судя по нежному тону послания – любовница. Но нельзя исключать вероятность, что подчеркнуто любовный характер письма призван отвести глаза от главного. Розамунда Кин может оказаться не только не Розамундой, но и вообще не женщиной.
Уинифред снова перечитала письмо, потом выудила еще одно. Нет, Розамунда точно влюблена в Даска – невозможно подделать трогательную надежду о близости, звенящую в каждой строке. Но все-таки некоторые формулировки показались Уинифред подозрительными: болезнь тетушки, ночное бдение у окна. Так может звучать шифр.
Покопавшись в ящике, на дне она нашла то, что искала – конверт с обратным адресом, одно из первых посланий. На нем значилось то же имя, но под ним теперь было и название улицы – Акация-роуд. В районе Сент-Джонс-Вуд, где располагается эта улица, обычно селят своих содержанок лорды со скелетами в шкафах.
На всякий случай Уинифред запомнила адрес и рассовала письма по местам. Любовница была достаточно неплохой зацепкой, но ей хотелось раскопать что-нибудь большее, более значительное. Впрочем, она сумеет скормить Парсону и Розамунду Кин в качестве секрета. А если тот станет давиться, она приставит к его горлу столовый ножик.
Свои самые важные бумаги мистер Уоррен хранил в шкафу под замком, так что Уинифред распахнула шкаф Даска. Но здесь, как и на полках, лишь стояли одни книги. Стихи, романы, энциклопедии, словари, справочники – все вперемешку.
Не может же он все это читать?
Уинифред раздвинула томики в стороны и постучала по стенке шкафа. Та отозвалась громким гулким стуком.
Торжествуя, Уинифред аккуратно разложила книги на столе и поддела ложную стенку заколкой – ее ногти были сломаны под корень. Деревянная доска легко отошла в сторону, и ее взгляду открылся тайник.
Здесь были сотни бумаг, разложенных аккуратными стопками, перекрученных и подшитых разноцветными нитями. Уинифред схватила одну из папок и уставилась на нее, не веря своим глазам. Это были документы на притон «Золото дракона». Все то же самое – будничные выписки, счета. Но как эти бумаги могли попасть в руки к мистеру Даску?
Она пролистала папку «Золота дракона» и взялась за следующие. Дома терпимости, опиумные курильни, оружейные лавки – в тайнике находились бумаги на все владения мистера Уоррена. Была даже толстая папка счетов на лавку, когда-то принадлежавшую Даску до того, как Уоррен, сжалившись, милостиво выкупил ее у разорившегося владельца.
Но что это может означать? Даск хочет прибрать к рукам остальные заведения, теперь подвластные Холбруку? Как он сумел достать эти документы?
Уинифред задумчиво пробежала пальцем по корешку сшитых вместе бумаг, как вдруг услышала в коридоре шаги и голоса.
Мистер Даск вернулся домой.
Побросав папки, Уинифред задвинула стенку и расставила книги в шкафу в прежнем порядке. Мужчины были так близко, что она слышала их разговор.
– Мистер Даск, я должен вас предупредить… – заискивающим тоном, совсем не так, как он говорил с Уинифред, произнес Колби. – У нас в доме новая прислуга. Прислали из бюро по найму по ошибке.
– Мне-то с этого что? – устало спросил Даск. – Опять нужны деньги?
Он зазвенел ключами. Леденея от ужаса, Уинифред закрыла шкаф и забралась на стол, чтобы дотянуться до окна. Чтобы не скрипеть петлями, она принялась медленно – чудовищно медленно! – открывать раму.
– Нет, сэр, – смиренно ответил Колби.
Даск сунул ключ в замок. Уинифред прикрыла глаза и дернула раму. Та не издала не звука, и от облегчения у нее по лицу потекли горячие слезы.
– С этим я разобрался. Она сейчас в вашей спальне, и я подумал… возможно, вы захотите взглянуть…
Уинифред не услышала скрежета металла в замке – Даск не поворачивал ключ. Содрогаясь, она выбралась на карниз и потянула на себя окно.
– Да мне-то какое дело? – рассмеялся Даск и лязгнул ключом. – Пускай работает.
Пригнувшись, Уинифред захлопнула окно, просунула заколку в щель и накинула щеколду. На все ушло не более трех секунд.
Когда дверь кабинета открылась, Уинифред уже кралась по карнизу к среднему окну. Внизу снова принялась заходиться в лае и вое собака, но она почти не слышала ее – в ушах оглушительно ревели кровь и ветер.
Было темно, и ноги приходилось ставить на ощупь. Не помня себя, Уинифред добралась до окна спальни, перевалилась через длинный подоконник и упала на спину, больно ушибив локти. За дверью послышалось приглушенное бормотание. Закрыв щеколду на окне, Уинифред воткнула заколку в волосы, ступила в клетку кринолина и стремительным движением подняла его к талии. Дверь открылась, и Уинифред, мгновением ранее расправившая юбку, одарила Колби ангельским взглядом.
– Я как раз закончила с полировкой. – Она встряхнула стеклянную баночку с воском и, смущенно улыбнувшись, задержала дыхание, чтобы лакей не увидел, как тяжело вздымается ее грудь. – Вы покрываете дополнительные расходы?
