Когда я получила от Бакстера поднос и направилась к пустующему столу, Эмилия пригласила меня отрывистым кивком. Я села рядом с ней, и, хотя в течение трапезы со мной никто не заговаривал, меня не прогоняли и не оскорбляли. Я ела молча, прислушиваясь к разговорам окружающих. В основном заключенные переговаривались примерно о том же, что и студенты Амбервуда: сетовали по поводу занятий или жаловались на соседа по комнате. Однако теперь я могла лучше всех узнать, и я, как обычно, начала прикидывать, кого можно сделать своим союзником.
Дункан сидел неподалеку, и когда мы столкнулись в дверях столовой, он прошептал:
– Я был прав. У тебя – прогресс. Теперь не облажайся.
Я едва не рассмеялась, но этот день научил меня не расслабляться. Поэтому я чопорно кивнула и поплелась со всеми в библиотеку выбирать на вечер очередное скучное чтиво. Шарила глазами по разделу истории, надеясь отыскать хоть что-то любопытное и действительно стоящее. К сожалению, труды алхимиков оказались пронизаны поучениями о морали и благопристойности, но часть из их уроков не была адресовала читателю – в отличие от других книг для самообразования. Я пыталась сделать выбор из двух томов, посвященных Средневековью, когда ко мне подошел кто-то из заключенных.
– Почему тебя интересует газ? – осведомился тихий голос.
Я вздрогнула: это была Эмма.
– Не понимаю, о чем ты, – небрежно бросила я. – Ты про сегодняшнее занятие живописью? Мы с Дунканом обсуждали фотосинтез растений.
– Угу. – Она вытащила томик дневников периода Возрождения и принялась его перелистывать. – Я не собираюсь с тобой откровенничать в нашей комнате. Там ведут наблюдение. Но если тебе сейчас нужна моя помощь, у тебя есть секунд шестьдесят.
– С чего ты вдруг будешь мне помогать? – спросила я. – Хочешь меня во что-то втянуть, чтобы самой лучше выглядеть?
Она хмыкнула.
– Если бы я хотела для тебя неприятностей, я бы сделала это уже давно – в нашей комнате все записалось на видеокамеры. Сорок пять секунд. Почему тебя интересует газ?
Я запаниковала, не зная, что мне делать. Когда я намечала потенциальных союзников, Эммы в моем списке вообще не было. Однако – вот она, и ее предложение ближе к бунту, чем все, что мне доводилось здесь видеть. Даже мой друг Дункан никогда не позволял себе ничего подобного. Вопрос Эммы, конечно, увеличивал вероятность подставы, но в итоге я не устояла перед соблазном.
– Газ удерживает нас не меньше, чем охрана и стены, – прошептала я. – Мне просто хотелось с ним разобраться.
Я надеялась, что в моих словах нет ничего особо преступного.
Эмма вернула книжку на место и выбрала другие дневники – на сей раз красиво изданные.
– Управление идет с пульта, который находится на том же уровне, что и очищение. В каждую комнату подведена трубка, подсоединенная к системе. Она расположена прямо за решеткой вентиляции у потолка.
– Откуда тебе известно?
– Я проходила мимо, когда в пустой комнате шел ремонт.
– Газ легче перекрыть в отдельной комнате, а не на уровне управления, – пробормотала я.
Она качнула головой.
– Нет – вентиляция выведена прямо напротив камер в спальнях. Охранники налетят настолько быстро, что ты даже решетку снять не успеешь. А для этого понадобилась бы отвертка.
Эмма начала ставить свою книгу на полку, но я ее быстро взяла. Обложка сияла яркими красками, а уголки были металлическими. Я провела пальцами по корешку.
– Обычная отвертка, не крестообразная? – уточнила я, оценивая толщину блестящего уголка. Если его отодрать, то с его помощью вполне возможно вывернуть винт.
Эмма улыбнулась.
– Да. Творческое мышление у тебя работает, надо отдать тебе должное. – Она еще несколько секунд пристально рассматривала меня. – А почему ты хочешь перекрыть газ? По-моему, у нас есть проблемы посерьезнее, и основная заключается в том, что мы тут застряли.
– Ответь мне сначала на один вопрос, – сказала я, все еще подозревая, что Эмма участвует в провокационной программе, из-за которой мои проблемы вырастут, как снежный ком. – Ты вроде бы пример идеального алхимика. Что ты натворила, если тебя сюда занесло?
Она поколебалась, но ответила:
– Я отослала нескольких защитников, которых отрядили помогать моей группе алхимиков в Киеве. У меня там есть знакомые морои, которым требовалась охрана. И она была им нужнее, чем нам.
– И это не понравилось властям, – согласилась я. – Но, по-моему, есть вещи и похуже, особенно если учесть, какая ты послушная. Почему ты до сих пор здесь?
Ее самоуверенная улыбка превратилась в горькую усмешку.
– Потому что моя сестра – не здесь. Она тоже попала в центр, потом ее освободили, но она стала еще более непокорной, чем раньше. Никто не знает, где она. Теперь, каких бы успехов я ни добивалась, они не хотят повторять ошибку и выпустить меня слишком рано. Дурная кровь наследуется, надо полагать.
Я вздохнула. Эмма показалась мне искренней девчонкой. Кроме того, она оставалась алхимиком, а все мы отлично умеем водить окружающих за нос. Внезапно мой взгляд упал на дальнюю часть комнаты, где Дункан и еще пара заключенных изучали отдел социологии, и я решила задать Эмме новый вопрос.
