Серебряные змеи полностью

– Нет, – ответил Северин, вставая из-за стола. – У нас еще много работы.

СЕВЕРИН КОЛЕБАЛСЯ, стоя у красных дверей музыкальной комнаты чайного салона. Там его ждали Лайла, Энрике и Зофья. Как он покажется им на глаза после того, как его решения раз за разом приводили их в смертельную ловушку?

Музыкальная комната оказалась маленьким и хорошо освещенным помещением. В одном углу стояла арфа, а другом Гипнос стучал по клавишам фортепиано. В комнате стояло несколько диванов и атласных пуфов, но Зофья и Энрике сидели за столиком у входа. Их головы были склонены в разговоре. Перед ними под канделябром ярко светились Тескат-очки. Рядом с оправой, на бархатной подушке, лежала линза, снятая с цепочки Васильева. Лайла вошла из отдельной прихожей, неся поднос с чаем и печеньем. Она приготовила чашку и для Северина. Он не знал, как к этому относиться.

Заметив его, Энрике сразу же указал на Зофью.

– Зофья только что пыталась поджечь очки.

Зофья сердито посмотрела на него.

– Я пытался понять, можно ли приварить линзу к оправе.

– И что же? – спросила Лайла, ставя поднос на стол.

– И ничего не вышло.

– Матриарх тоже не смогла этого сделать, – успокаивающе сказала Лайла.

– Символика на оправе тоже довольно странная, – сказал Энрике. – Смесь космической иконографии и, кажется, обозначений планет.

– Это не планеты, mon cher, это серебряные шарики, – сказал Гипнос из-за фортепиано.

– Это художественная интерпретация планет.

Северин наклонился, чтобы изучить артефакт. Он был похож на странные очки. Выпуклые серебряные сферы на толстой оправе, судя по латинским надписям, действительно были планетами. Винты, дужки и петли были украшены изображениями облаков и созвездий.

– Они такие уродливые, – сказал Гипнос. – А я обычно не сужу по…

– Лучше не заканчивай это предложение, – посоветовала Лайла.

Гипнос обернулся через плечо, хитро ухмыльнулся и быстро наиграл зловещую мелодию на фортепиано.

– Погодите, – сказал Северин. – Вы это видели?

Он мог поклясться, что увидел еле заметное свечение вокруг линзы и пустой части оправы.

– Видели что?

– Как будто… оправа реагирует. На музыку.

– Неужели я настолько хорош, что могу оживлять вещи? – спросил Гипнос. – Потому что это приятно.

– Довольно интересно, что она реагирует на музыку, хотя тот, кто удалил линзы, делал это в полной тишине.

Гипнос издал удивленный возглас.

– Как ты это узнала, ma chère?

Лайла пожала плечами.

– Ну, скажем, у меня есть особые таланты.

Зофья выпрямилась.

– Внутри статуи ангела был пробковый звуковой барьер.

Северин поднял очки и повертел приспособление в руках, прежде чем поднять его на уровень глаз. Он знал, что линзы скрывают местоположение Спящего Чертога. Но что насчет самого инструмента? В этом и заключался секрет разгадывания головоломок и поиска сокровищ… Для этого нужен был контекст и четкое понимание, чего хотел создатель. Почему для защиты своего творения он выбрал тишину?

– Это было спрятано в Покое Богинь. Одна линза висела на шее Васильева, который обращался с ней очень бережно, а на оправе полно символов, изображающих вселенную. Если поднять ее к глазам – ты должен охватить весь мир одним взглядом, – произнес Северин, обращаясь к самому себе. Он провел большим пальцем по металлу, представив себе, что он – первый человек, который держит оправу в руках. – Никто, кроме Бога, не может создать вселенную, и мир может быть переделан только через его взгляд. Независимо от того, какой ключ заставляет это устройство работать, он будет связан с движением, планетами… и звуком. Или, что более вероятно, музыкой, которую некоторые могли бы счесть молитвой. В таком случае остается только одна теория. Musica universalis, или Музыка Сфер. Вот ключ к этой загадке.

Когда он умолк и поднял голову, все смотрели на него.

– Как ты это сделал? – воскликнул Гипнос.

– А как, ты думал, он находит сокровища? – спросил Энрике, самодовольно поглядывая на Северина.

У Северина скрутило живот, и он быстро опустил оправу. Каждое задание было симфонией инженерного искусства Зофьи, знаний Энрике и особого таланта Лайлы. А его роль состояла в том, чтобы найти подход к королям и священникам, чудовищам и монахам – всем, у кого были темные секреты. Всякий раз, когда Северин вступал в игру, эти маленькие жесты – одобрительный кивок Зофьи, медленная улыбка Лейлы, доверие Тристана и гордость Энрике – становились для него якорем. Но теперь он чувствовал себя самозванцем. Он не имел права искать успокоения в их поддержке.

– А что такое, собственно, Музыка Сфер? – спросил Гипнос. – Звучит как ужасно скучная пьеса.

– Это древняя философия, которая приобрела большую популярность в пятнадцатом веке, – сказал Энрике, смущенно отворачиваясь от Северина. – Теоретически существует определенный ритм движения небесных тел, таких как солнце, луна и звезды.

– Можно ли подобрать его самостоятельно?

Гипнос начал играть, но свечение вокруг оправы лишь тускло мелькнуло и исчезло так же быстро, как и появилось.