— Немного, — призналась девушка. — Это такая красивая вещь. Вы должны гордиться тем, что она вышла из ваших рук.
— Когда ты никому не можешь рассказать о том, что сделал, мисс, очень трудно этим гордиться. — Сморщившись от боли, старик повернул пинцет в руке, но, должно быть, держал его не слишком крепко, потому что инструмент, звякнув, упал на стол. — Боже мой, — воскликнул он в сердцах и повторил свою попытку.
Брайди видела, как при этом, черты лица ювелира исказились от мучительной боли. И после третьей попытки удержать в руках пинцет, он, наконец, сдался.
— Простите, — извинился старик, массируя суставы своих скрюченных пальцев. В этот момент задергался уголок его левого глаза.
Опустив руку в сумочку, Брайди вытащила две монеты в двадцать пять центов.
— Это за ваши хлопоты, мистер Мерфи. — И, пытаясь хоть как-то разрядить нависшее в комнате напряжение, прибавила: — Я не понимаю, почему вы никому не могли рассказать о том, что сделали этот браслет и брелоки к нему.
Неуклюжим движением руки старик взял со стола браслет.
— Конечно же из-за Мойры, из-за кого же еще?! А в милостыни я не нуждаюсь, юная леди. — Отодвинув от себя монеты, он откинулся на спинку стула и повернул браслет к свету.
— Она сказала, что я никому не должен об этом рассказывать, — начал ювелир тихо, не отрывая взгляда от браслета, словно был загипнотизирован красотой своей собственной работы. — Но это еще не все. Мойра послала за мной в Тумстоун. Мы познакомились с ней в шестьдесят первом году, когда я был в Калифорнии, а она управляла пансионом недалеко от Сакраменто. — Старик слегка покачал рукой, в которой держал браслет, из стороны в сторону, отчего брелоки тоже пришли в движение. — Но в восемьдесят первом я был уже в Тумстоуне, — продолжал он, не отрывая глаз от браслета, — и Мойра разыскала меня там. Она целый месяц прятала меня в одной из комнат на третьем этаже, собственноручно приносила мне еду и ни на минуту не выпускала меня из этой комнаты, разве что, изредка позволяла выйти на крышу. У меня были в то время в Потлаке родственники, но после того, как я закончил работу над этим браслетом, Мойра велела мне немедленно уезжать отсюда, и я не успел даже ни с кем попрощаться. — Старик криво улыбнулся, по-прежнему глядя на блестящие в лучах солнца брелоки. — Она пообещала выслать деньги за работу туда, куда я уеду, и в самом деле, неплохо мне заплатили. Я жил на эти деньги два года и никому не рассказывал об этой своей работе. Теперь душа Мойры уже далеко отсюда. И, думаю, я могу рассказать эту историю вам, как ее ближайшей родственнице.
Забыв и о своем нелепом наряде, и о летучих мышах, и о дырявых, обваливающихся потолках, Брайди положила руки на стол и попросила тихим голосом:
— Расскажите мне, пожалуйста, все.
Спустя двадцать минут Брайди вышла на Синистер Стрит и зажмурилась от яркого солнца. За ее спиной щелкнул, закрываясь, замок и послышались тяжелые, шаркающие шаги Шеймуса Мерфи, возвращавшегося в свою берлогу. Брайди сжала в руках сумочку, нащупывая внутри нее твердое кольцо браслета.
Рассказ Мерфи оказался довольно любопытным и не было никаких оснований ему не верить. В конце концов, в этой истории фигурировала сама Мойра, а ее всю жизнь окружали всевозможные тайны и секреты.
— Тетушка, ты не забыла обо мне, правда? — тихонько прошептала Брайди, улыбаясь. — Это было для тебя одним из самых увлекательных приключений в жизни, твоим секретом.
До встречи со вдовой у девушки оставалось еще немного времени и она, в ожидании и раздумьи, покачивалась на каблуках, совсем позабыв о своих волдырях и мозолях.
«Как скоро узнала бы я эту историю, — думала Брайди, — не зайди я сегодня к Шеймусу Мерфи?» Конечно, рано или поздно узнала бы обо всем. Однако, вовремя сломалась застежка на браслете, и пришлось разыскать этого Мерфи. Прежде всего, ювелир каким-то чудом оказался в городе, ведь Мойра взяла с него слово никогда не возвращаться в Потлак.
К счастью для Брайди, Шеймус Мерфи четыре года тому назад оказался на мели и, направляясь в Прескотт, остановился переночевать в Потлаке. Именно в тот вечер произошли два важных для него события. Во-первых, он узнал, что Мойра Кэллоуэй давно уже не живет в этом городе. Значит, он преспокойно мог провести ночь в отеле, а не на какой-нибудь лавчонке у конторы Баттерфилд. Во-вторых, Мерфи играл тем вечером в покер, в результате чего лишился и всех своих денег, и даже билета до конечного пункта своего путешествия.
Волей-неволей, горе-путешественник вынужден был задержаться в Потлаке. Таг Слоан выделил ему свободное здание, и Мерфи решил заработать своим ремеслом немного денег. Но все заработанное неизменно уходило на спиртное. Дни превращались в недели, недели — в месяцы, руки ювелира болели все больше, и он так и никуда не уехал.