Довольно долго он стоял молча, а затем двинулся дальше, предоставляя ей следовать за ним.
— Кадар его зовут, если тебе так нужно это знать, — расслышала она вдруг ворчливое бормотание.
Шантель мысленно поздравила себя.
— Спасибо! — сказала она вслух.
Главный евнух ухмыльнулся, немного снизив темп ходьбы, подстраиваясь под девушку.
Они шли все дальше и дальше в глубь гаремного помещения, через отпиравшиеся и вновь запиравшиеся бесчисленные двери, запутанные коридоры, переходы, богато украшенные холлы. Затем они спустились по лестнице, ведущей во внутренние дворики, и пошли по тропинкам, освещенным факелами на стоящих вдоль них колоннах, мимо садиков с изящно смотрящимися при лунном свете беседками.
Несмотря на позднее время, им то и дело встречались какие-то люди, в основном служанки и гаремные рабыни, которые безошибочно узнавались по одинаковым шароварам и туникам из белой хлопковой ткани — униформе наименее значительного обслуживающего персонала дворца. Но попадались и евнухи, и какие-то мальчики в блестящей одежде, которые, как позже, к своему ужасу, узнала Шантель, все были кастрированы. Они выполняли здесь функции европейских пажей.
Выделявшиеся среди других наложницы встречали девушку взглядами, в которых читались вызов, враждебность или в лучшем случае легкое удивление. Слуги сразу принимали угодливую позу и склонялись в глубоком поклоне перед Хаджи-агой, который не обращал на них ни малейшего внимания.
— Почему все кланяются тебе? — поинтересовалась Шантель..
— Я — главный евнух.
— Да? Это делает вас третьим по влиятельности человеком в Барике, правда?
Он удивленно посмотрел на девушку.
— Кто тебе об этом сказал?
— У меня был очень упорный учитель, когда меня везли сюда. Судя по всему, он предполагал, что я в конце концов окажусь во дворце, и вдалбливал мне его систему иерархии. А я, как правило, не забываю то, чему меня учат, даже если уроки даются помимо моей воли.
— А иерархии гарема он тебя тоже учил? — спросил Хаджи.
— Если вы имеете в виду ту кастовую систему, согласно которой одни женщины занимают в нем более высокое положение, чем другие, то да.
— Расскажи мне, что ты знаешь об этом?
— Мне бы не хотелось, — проговорила она с отвращением. — Это унизительная система, если хотите знать мое мнение. Способ добиться более высокого положения…
— Рассказывай, — перебил Хаджи-ага ее рассуждения.
Шантель стиснула зубы.
— Хорошо. На нижней ступени этой лестницы находятся наложницы, или одалиски. Это те женщины, на которых господин не обращает никакого внимания. Следующий ранг — гожде. На них господин обращает внимание, но не приглашает их в… — Она покраснела и не могла закончить фразу.
— Не призывает их к себе пока? — помог ей главный евнух.
— Да, вы прекрасно это сформулировали, — сказала, успокоившись, Шантель. — Следующая ступень — икбаль, то есть как раз те, кого он «призывает к себе», его прежние и нынешние фаворитки. И, наконец, на вершине пирамиды находятся кадин, или официальные жены господина.
— И какую же ступеньку выбрала для себя ты?
— Самую нижнюю, — ответила Шантель с жаром. Хаджи засмеялся. Подобное он слышал впервые в жизни.
— Но ты уже гожде, и останешься ею недолго, как я думаю. Однако ты скоро поймешь, что система каст в гареме Джамиля Решида существенно отличается от того, что ты ожидаешь, поскольку две низшие ступени в нем уже давно отсутствуют.
На несколько мгновений Шантель застыла с раскрытым от удивления ртом.
— Вы хотите сказать, что он со всеми ними спит? — спросила она наконец, с трудом подбирая слова. Хаджи кивнул.
— С некоторыми всего несколько раз в год, с другими один-два раза в месяц, но так или иначе он не пренебрегает ни одной. Конечно, есть и фаворитки, которых он призывает чаще других, но это его жены, самые любимые из них.
Девушка нахмурилась, сделав неутешительный для себя вывод.
— Тогда у него, видимо, не так много женщин. Главный евнух улыбнулся над ее рассудительностью.
— С тобой — сорок восемь, Шахар. Действительно, это не очень много. У его отца их было более двухсот.
Не очень много? О Боже! Сорок семь женщин, и он со всеми успевает спать! И еще гордятся этим скотством! Но уж она, пусть и единственная изо всех, не собирается рваться к нему в постель.
— А как надо себя вести, чтобы он мной все-таки пренебрег? — решилась она спросить.
Настала очередь хмуриться Хаджи-аге.
— Для тебя это невозможно, — объяснил он. — Ты здесь и появилась только для того, чтобы доставить ему удовольствие, и когда он в конце концов призовет тебя, ты приложишь все усилия, чтобы он не разочаровался. Но это произойдет не так скоро. Сначала тебе надо научиться, как вести себя в гареме, как держаться с мужчиной. Для этого потребуется не одна неделя, хотя, судя по всему, ты способная ученица.