Последние рассуждения напомнили Рахин о новой рабыне Джамиля, с которой она намеревалась встретиться, прежде чем обсудить все с Хаджи. Вокруг все говорили об удивительной красоте девушки, но это объясняло лишь то, почему именно ее выбрал дей. Зачем он приказал Хаджи обшарить рынки города в поисках красивых невольниц, оставалось загадкой.
Хорошо бы узнать, что думает Шила, с которой Джамиль провел последнюю ночь. Шила нравилась Рахин. Эта женщина обладала именно теми качествами, которые мать хотела бы видеть у всех жен сына: добротой, любящим сердцем, пониманием. Другой такой не было во всем гареме. Неудивительно, что сердце дея было отдано именно ей. С тех пор как стало очевидно, что Шилу он полюбил по-настоящему, были прекращены и покупки новых женщин. Что же заставило его сейчас изменить уже привычное положение? Является ли это следствием раздражительности, вызванной его вынужденным самозаключением в стенах дворца, или причина в чем-то другом?
Возможно, Хаджи знает, но Рахин в это не очень верила. Джамилю всегда была свойственна скрытность во всем, что касается его чувств. Единственный человек, посвященный во все дела дея, это Омар Хассан, но великий визирь никогда не раскроет чего-либо, если того не захочет Джамиль. Рахин с опаской подозревала, что единственным объяснением произошедшего является охлаждение сына к преданной ему Шиле. Отсюда вытекало то, что прежде чем идти к новой рабыне, стоило поговорить с первой женой.
На этот раз Шантель проглотила пищу, которую принесли, с волчьим аппетитом. Она была голодна, так как ночью чувствовала себя разбитой и едва притронулась к еде, а к утру поднос с ней загадочным образом исчез. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Если на дверях нет запоров, то и дверей в привычном понимании нет. Девушке это весьма не нравилось. Что хорошего, если незнакомые люди могут зайти в комнату, когда она спит? А кроме того, она помнила предупреждение Хакима о том, что женщины здесь могут быть далеко не безобидными. Ревность и жесткое соперничество, неизбежно присутствующие в гаремах, толкают их обитательниц на страшные поступки. Увечья и даже, убийства не такая редкость в этих скрытых от посторонних глаз двориках и садах.
Шантель прекрасно понимала, что если она испытывает отвращение к Джамилю, то вовсе не значит, что многие женщины здесь не могут испытывать к нему противоположные чувства. Весьма вероятно, что каждая из ее соседок борется с другими за его внимание. Она является исключением. Но поверят ли они, если она скажет, что ей абсолютно ничего не надо от господина, или все равно будут смотреть на нее как на потенциальную соперницу. Боже, сделай так, чтобы поверили! Ей пришлось так много пережить неприятностей от мужчин, чтобы заиметь врагов еще и среди представительниц собственного пола!
— Шахар, как можешь ты быть столь непочтительной в присутствии лаллы Рахин?
Звуки ненавистного имени, которое ей дали здесь, заставили вздрогнуть погрузившуюся в размышления Шантель. Подняв глаза, она увидела, что у дверного проема, но уже в комнате стоят две женщины; лицо одной было воплощением гнева, на другом — такая же маска отрешенности и безразличия, как у сына.
— Я непременно оказала бы вам знаки внимания, если бы только знала, что вы здесь, — попыталась объяснить свою невнимательность Шантель, но тут же свела это усилие на нет, добавив:
— Неужели вы не считаете необходимым стучаться, прежде чем войти?
Лицо Софии прямо на глазах покрылось багровыми пятнами. От охватившего ее гнева женщина на какой-то момент потеряла дар речи. Последним и воспользовалась лалла Рахин, предупреждая возможность услышать от Шантель еще что-то более ужасное.
— Это неразумно — враждовать с теми, кто выше тебя по положению, — сказала она.
Девушка поднялась, подсознательно стараясь оказаться выше этой дамы хотя бы ростом. Но это не сработало. Мать дея оказалась столь же рослой, как чернокожая принцесса, а то и повыше. Она и выглядела к тому же необычайно хорошо для своего возраста. Если судить по Джамилю, ей должно быть не менее сорока пяти лет, а на вид — чуть больше тридцати. Казалось невероятным, что она его мать. Но родство этих людей сомнений не вызывало. У лаллы Рахин были точно такие же, как у сына, глаза: глубокие, темно-изумрудные, с длинными мягкими ресницами. Девушка обратила внимание на то, что Рахин не красила веки сурьмой, как это делали другие женщины в гареме, все без исключения, даже служанки.