— Тебе не следовало бы защищать ее передо мной. Твое прощение ничего не значит. Но мне приятно, что ты пытаешься сделать это. Дело в том, что я хочу лично тебе поручить ее защиту.
— Не понимаю, мой господин.
— Надеюсь, я смогу уговорить Хаджи-агу передать тебя Шахар. Как ты к этому отнесешься?
— Служить маленькой англичанке? — просиял Кадар. — Это мое самое большое желание. Благодарю вас!
— Я бы не торопился с благодарностями на твоем месте. Сомневаюсь, что это легкая работа — служить такой своенравной женщине. Но я не слугой к ней направляю тебя. Для этого найдутся другие. Твоя служба будет заключаться именно в том, чтобы с ней не случилось ничего плохого, когда она не со мной.
"А когда она с вами?» — чуть было не спросил Кадар, но вовремя сдержался.
— Пока я жив, она будет вне опасности, — заверил он вместо этого.
— Как раз это я и хотел услышать от тебя. Но имей в виду, защищать ее надо будет и от нее самой.
— Мой господин?
— Она паниковала сегодня. Мне бы не хотелось, чтобы это повторилось. Очень скоро она с радостью будет встречаться со мной, примет она и здешнюю жизнь и даже будет счастлива. Надеюсь, мы поняли друг друга?
Задачу Кадар понял прекрасно. Сомневался он в возможности выполнить ее. Как убедить маленькую англичанку принять любовь дея, если это не удалось до сих пор никому, в том числе и самому Джамилю Решиду?
Просыпаться Дереку не хотелось. Он с удовольствием поспал бы еще, но что-то давило на его тело. Минуту-другую он пытался в полудреме представить, что бы это могло быть, но ответ не приходил. Граф приподнял голову и тут же, стараясь сохранить нахлынувшее приятное ощущение, опять осторожно опустил ее на подушку: первое, что он увидел, были лежащие на его груди серебряные локоны Шахар.
Девушка мирно спала, впервые забыв в его присутствии о своих страхах и ненависти. И лежала она не свернувшись калачиком рядом, а обнимая его: голова покоилась на груди Дерека, согнутые в коленях ноги сжимали его икры, одна ладонь — рядом с головой, другая — под его спиной. Сам он во сне раскинул руки, и левая сейчас находилась чуть ниже ее грудей. Граф боялся шевельнуться, боялся даже дышать, чтобы не разбудить ее. Он не сомневался, что, проснувшись, Шахар тут же нарушит эту идиллию.
Вчера вечером он поначалу не собирался спать с ней. После ухода Кадара Дерек, пожалев девушку, прикрыл ее покрывалом и снял с нее драгоценности, чтобы они не беспокоили ее. Когда он притронулся к Шахар, она даже не пошевельнулась, и можно было легко снять с нее и все остальное. Но раздевать женщину в таком состоянии граф посчитал недостойным себя.
Он долго сидел возле нее на кровати и просто рассматривал ее лицо, пока не вспомнил, что в комнате они не одни. У изголовья постели, как всегда, на страже стояли нубийцы. Телохранители замерли в неподвижных позах, ничем не напоминая о своем присутствии. Граф не сомневался, что, будучи глухонемыми, они не могли понять, о чем он говорил с Шахар. Но глаза-то у них есть! А еще у них есть язык жестов, с помощью которого они могут общаться между собой и, со всеми, кто его понимает. Понимающим же является практически любой, выросший во дворце. Все это и натолкнуло Дерека на мысль остаться здесь на ночь. Джамиль никогда бы не отправился в другую спальню, предоставив свою не угодившей ему наложнице. Это было очевидно. Можно было бы, конечно, отослать Шахар в гарем. Но граф, несмотря на все раздражение, которое он периодически испытывал от ее присутствия, был просто не в состоянии расстаться с ней.
Приняв окончательное решение, он еще довольно продолжительное время не ложился, собирая в кулак всю свою волю. Решился он расположиться рядом с ней только тогда, когда почувствовал, что способен пересилить свое желание. Коньяк в этом, конечно, был плохим помощником. Хотя Дерек и опустошил целую бутылку, к концу вечера он чувствовал себя практически трезвым. Утром это пошло ему на пользу — никаких признаков похмелья не ощущалось. Но ночью граф довел себя чуть ли не до бессознательного состояния. Он чертовски долго проворочался в бесполезных попытках уснуть. Дремота, лишь коснувшись его век, мгновенно улетучивалась, как только он вспоминал о лежащей рядом красавице. Забылся Дерек только под утро. Зато сейчас, проснувшись, он наслаждался приятным ощущением близости Шахар.
Но счастье было недолгим. Забывшись в какой-то момент, он шевельнулся, чтобы обнять девушку, и она проснулась. Стон вырвался из груди графа, когда он увидел раскрывшиеся на мгновение глаза Шахар. В них не было ничего, кроме ужаса.
Шантель при пробуждении испытала, конечно, совсем не такие чувства, как Дерек. О событиях вчерашнего вечера она не помнила и поняла только, что ее щека лежит на обнаженной груди какого-то мужчины. Вскоре она сообразила, кто находится с ней в постели, но вспомнить, как она сама оказалась здесь, так и не смогла. Испугавшись еще больше, девушка замерла.
— Так ты проснулась?