На отчетно-перевыборное партсобрание Нигора пришла вместе с Акрамом. У Шербека защемило сердце. А она будто и не заметила его. Но если не заметила, то почему же тогда побледнела? Шербеку казалось, что все насмешливо поглядывают на него. Чтобы скрыть смущение, он вынул блокнот, авторучку и принялся писать, словно готовясь выступить в прениях. Но если бы кто-нибудь заглянул в его записи, то увидел, что ни слова, ни предложения не связаны друг с другом.
Началось собрание. Отчетный доклад делал Саидгази. В свое время секретарем был избран учитель-общественник из аксайской средней школы, но не прошло и месяца, как его взяли на работу в районо, с тех пор Саидгази исполнял обязанности секретаря партийной организации.
Удобно устроив очки на переносице, Саидгази медленно и солидно, предложение за предложением, читал свой доклад. Более получаса говорил о хозяйственных делах. Затем, остановившись на борьбе против религии, произнес длиннейшую тираду о том, что «религия — опиум для народа», подробно рассказал, какие махинации проделывали жрецы религии, кормившиеся у могилы Гаиб-ата. А «общественный суд над кары, воровавшим орехи», показал как рост политической сознательности народа.
Но вот докладчик дошел до раздела о коммунистическом воспитании. Пошли одна за другой цитаты, целые страницы, взятые из политической литературы. «А что за этими цитатами? — подумал Шербек.— Хоть в чем-то наше партбюро выполнило эти слова?»
«Демагогия! демагогия! демагогия!» — этим словом Шербек машинально исчеркал всю страничку блокнота,
Услышав свое имя с трибуны, вздрогнул от неожиданности. Саидгази говорил:
— ...Известно, что недавно было совершено покушение на жизнь нашего уважаемого председателя Шербека Кучкарова...
Поднялся шепот. Сзади кто-то хихикнул. Шербек невольно глянул на Нигору: сидит багровая, опустив голову. Стараясь не показать волнения, Шербек присоединился к смеху в зале и сказал:
— Да что вы паникуете, что это за покушение?
— Да, это не простое покушение, это политическое покушение на жизнь человека, стоящего во главе большого хозяйства! Поэтому нельзя поддержать благородство товарища Кучкарова по отношению к преступнику. Наоборот, следовало бы организовать показательный суд, ликвидировать одного кровопийцу, чтобы другим неповадно было! Иногда нужно быть и жестоким, товарищи!..
Когда Саидгази окончил отчетный доклад, председатель собрания вынужден был объявить перерыв. Никто не пожелал выступить в прениях, все были какие-то вялые. После перерыва желающих выступить тоже не оказалось. Председательствующий Назаров бросил на Шербека взгляд, словно говоря: «Выручайте». Шербек встал и подошел к столу президиума. Он сильно волновался, поэтому некоторое время стоял молча, подбирая слова.
— Очень длинный и обстоятельный доклад сделал товарищ Саидвалиев. Правда, этот доклад больше был похож на отчет правления колхоза, а не партийного бюро. А произошло это потому, что, если говорить начистоту, партийной работы в Аксае вообще не было. Разве партийная организация должна заниматься только хозяйственными делами? По-моему, она должна быть инициатором борьбы за выполнение годового и перспективного плана, разработанного правлением колхоза, доводить его до сознания каждого жителя Аксая, разъяснять колхозникам решения партии и правительства... А борьба за повышение политических знаний, культурного уровня жизни колхозников? Все это вопросы, которыми партийное бюро совсем не занималось...
Шербек сказал о задачах нового состава бюро, которое будет избрано сегодня, а затем остановился на последней части речи Саидгази. Для чего докладчику понадобилось придавать политическую окраску выходке Кузыбая, совершенной в пьяном виде?
— Пьяному человеку боль от укуса комара кажется величиной с верблюда. Может, раньше я обидел чем-то Кузыбая: когда работаешь вместе, то, естественно, без горьких слов не обойтись. Видимо, одно из них вспомнилось Кузыбаю в нетрезвом состоянии. И потом — похоже, что здесь замешаны какие-то сплетни. Кому-то нужно было разжечь Кузыбая, нашептывая ему всякие небылицы...
Говоря это, Шербек ни разу не взглянул на Нигору, но знал, что обращается к ней, к ней одной в этом зале. Кажется, она внимательно слушает. Но верит ли?
До сих пор Шербек ни разу даже не намекнул Саидгази насчет его письма в райком. Но сейчас, прослушав его доклад, полный подхалимских высказываний в свой адрес, он не смог молчать. Знать путь, по которому идет Саидгази, и промолчать на этом собрании — значит идти против своей совести.
