– Нет, уж, ежели земля – шар, наподобие, скажем, мяча, так мы в том мячике, скажем, сидим, а черти-то нас перекидывают друг другу; аттаво, как ты баешь, и кружение
«Земля – чертов мяч», – подумал Дарьяльский и опять погрузился в думы…
Или еще вот, как начнут они выходить из избы: смотришь – в горнице трое; а вышли на улицу да пошли по деревне: ей, ей, не трое, а
Так ему все эти дни казалось, а столяру он про свое душевное состоянье – ни гугу: говорил с Матреной…
– Матрена, люба моя, а сколько нас всех в избе?
– Как сколька: вот сколька – я, ты да Мироныч.
– А еще кто,
А глупая баба возьми, да скажи про то столяру, а столяр ничего на это не ответил: себе в ус усмехнулся.
Все то быстро теперь пронеслось пред Петром, когда он издали разглядывал медника; вон, значит, кого он все ждал: вот он кто, этот
С диким смехом Петр поднял чайник:
– Выпьем, Евсеич!
– За ваше здоровье!…
____________________
– Видит Бох, што ефтат твой с купцом пас-тупак церкве нашей дело угодное.
– А ты зубы-то не заговаривай: кака там цер-ква!…
Прилетела желтая муха и села на нос к столяру.
– Да ведь тах-та ано, без церквы, хрех…
– Коли так, без церквы, оно грех, то оно и по-всякому выходит, что грех…
Столяр согнал муху: она описала круг и мертвенно уселась на скатерть, обтирая ножками поганое, желтое брюшко.
– Ну, вот: нашел с чем равнять: са смерта-убивством.
– А то разве не убивство? Да ты не дыхай: греха-та ведь нет.
– Как нет?
– Да так: все ведь то адна бабья рассказня; а муху-то ты придави; ана – трупная…
– Да што же есть, кали и хреха нет? Трупная муха снялась и улетела.
– Да ничаво нет…
– А Он, праведно судящий на небесн?
– Чево-сь?
Муха села на палец Дарьяльскому.
– Ты уж миня не учи: я еще умней сибя не встречал; уж ты мне паверь: ежели грех есть, то касательно Луки Силыча травления ты, почитай, супостат явный; уж я это тебе аткрываю по дружбе: и церквой ты не пакрывайся; только – греха нет: ничаво нет – ни церквы, ни судящего на небесн.
– Да пастой!…
– А чаво мне стаять: как я ему всыпал, так вот и понял, што и нет ничаво; хошь шаром покати; адна пустота; што курятина, што человеческое естество – плоть единая, непрекословная…
____________________
– И стала быть, – ходим мы галавами вниз?
– Етта не мы, а американцы.
– Ни за што в етту Америку бы я ни поехал!
Копоть, дым, чад, гвалт, мужики; с другого конца лавки зашумели:
– А я, гврю, табе, гврю, Митюха, гврю – да: кол, гврю, асинавай – гврю: всадить… за тваю, гврю, паскудную, гврю, писулю…
– Так, так…
– Мутьянят народ!
– Стервецы!…
– Скубенты!
– Ну и что же он? – допытывался урядник.
– Он – гврит: стаим, гврит, за правое дела… А я, гврю: дела, гврю, жидовские, гврю; народ, гврю, портите, окаянные, гврю.
Так наперерыв плевались мужичонки, лезли из кожи вон, чтобы угодить уряднику; пьяный урядник в компании курносых парней бражничал в этот день по случаю праздничного кануна; и с ним дебелая пила потаскуха-бабёха.
____________________
Копоть, дым, чад, гвалт, мужики: Петр открыл окно – из окна тянула прохлада; Евсеич, уже совершенно пьяный, спотыкался за соседним столиком:
– Пра приллианты ты, старина, зубы не заговаривай; пра приллианты ты етта аставь; прапали у вас приллианты…
– Вот те хрест, – приллианты нашлись!
– Ври больше!…
– А хочешь к уряднику?
Петр ничего не слышал, погруженный в думы; он лишь думал о том, что с некоторой поры тот на себе хмурый взор столяра испытывал, – тот самый взор, от которого, как говорили в народе, падают куры; пуще хмурился на Петра столяр, дозирая за ним неустанно; дозирал и Петр за столяром, подмечая все новые его для себя ухватки; так и следили они друг за другом.
Столяр же Петра невзлюбил и за то, что тот волю его на Матрене не так выполнял, и за то, что не было у Петра той силы, на какую столяр рассчитывал; а под ту столяр силу, как под процент с верного капитала, положенного в
Пуще же всего столяр Петра невзлюбил за то, что к Петру крепко-накрепко привязалась Матрена: глупую бабу от него теперь вовсе не оторвешь, а отрывать приходилось, да еще как!
И пока ходили они друг за другом, высовываясь из углов, из кустов, свешиваясь с полатей, Петр догадывался, что ходит меж них и
