Дом после похорон похож на дом в разгар великой эпидемии. Все знакомые и названные друзья будто бы боятся заразиться горем подобно тому, как люди заражаются друг от друга чёрной смертью, а потому обходят стороной наш дом. В лучшем случае они отправляют служанку справиться о делах и здоровье нашем, как делает то Маргарита. Она прилежно интересуется раз в неделю новостями, отговаривается занятостью, но выражает истинную надежду на нашу скорую встречу, которая обязательно состоится, как только я найду в себе силы посетить её.
Сама она не приехала ни разу.
Ноябрь 21-го числа
После похорон и до тринадцатого числа сего месяца этого года я только дважды садилась и бралась за перо с чернилами. Первым было написано и отправлено письмо Владиславу, второе — заказ пупетье. Я подробно описала и приложила сделанный мной ещё по приезде портрет Лайоша, дабы большего сходства при изготовлении новой куклы получилось достичь. Сегодня доставили мой заказ. Отныне и на века дорогой братец поселится в моей Кутна-Горе, а не только в памяти и на Небесах. Он будет также занимать свои покои в замке, пусть и серебряном, сидеть над книгами, пусть и миниатюрными, играть с собаками, пусть и заказанными у чучельника. Он никогда не сломает руку и не умрет.
Инеш, оставшаяся с нами после всего случившегося, не одобряет моего решения. Она ненавидит мой город и, кажется, боится его. Инеш уверяет, что он принесёт мне, а следом и всем остальным гибель. Я пыталась с ней поговорить, объяснить, что в моём серебряном городе нет ничего плохого и угрожающего нам, он не может причинить вред, он не порождение тьмы. Да, куклы (к слову, далеко не все) имеют поразительную схожесть с жителями, но это ведь исключительно по тому, что таковым было моё желание и распоряжение. Я хочу, чтобы в моей Кутна-Горе были знакомые мне люди, мои близкие, чтобы тут не было смерти и болезни, а также иных бед и людских пороков. Я хочу, чтобы хотя бы в этом, ненастоящем, городе всё было так, как мечтается и видится мне, как невозможно, немыслимо и несвободно в мире, созданном Всевышнем, но допустимо и реально здесь, в рукотворном городе. Хотя бы здесь, в моей серебряной мечте…
Что такого ужасного в
Открывая дверцы замка, я могу переставить куклу Лайоша и представить, что это он из парадной обеденной ушёл в библиотеку или, к примеру, вышел во двор, представить, что братец жив. Быть может, сие глупость, но, право слово, я имею право на хотя бы такую глупость, такой самообман и такую мечту! А Инеш, как и многие иные, слишком глупа и невежественна, она верит в проклятия и в край, а заодно и плоскость земли. Последнее в то время, как уже совершено плавание Магеллана! Невежество и предрассудки губят людей, а не серебряные города!
Ноябрь 23-го числа
Матушка съела принесённую похлебку и кусок мяса в обед. Кто бы мог подумать, что наступит день и я буду радоваться таким обыденным вещам?
Замело дороги. Шепчет Инеш (опять её приметы), что в году этом будет зима лютая и долгая. Где-то там, на снежных дорогах, Владислав, а, быть может, он ещё в Московии, ведёт разговоры с жестоким царем Иоанном. Как трудно и мучительно пребывать в неизвестности и не иметь возможности что-то с этим сделать! Как много я бы отдала за мгновение нашей встречи и его взгляд.
Ноябрь 27-го числа
За всеми бедами и заботами я совсем забыла о высказанном некогда желании продолжить занятия науками точными, а потому явление учителя сегодняшним днём было крайне неожиданно и удивительно. Нет, случалось и до него приходить учёным мужам, оказавшимся в затруднительном денежном положении, но никто из них не задерживался более чем на два часовых круга. Стоило им только узнать и уточнить, что не ошибка есть обучение панны, а не молодого пана, как они тут же отказывались далее продолжать эту ателлану[1]. Они снисходительно-пренебрежительно советовали мне выбросить подобные глупости из головы, покуда слишком далеко они не зашли. Изучение наук точных женщиной — самая великая нелепость, какую им доводилось слышать. Имя той же Гипатии[2], по всему видимому, им ни о чем не говорит. Впрочем, нет, о! Они бы как раз указали на то, что она закончила плохо, подтвердив тем самым их предупреждения! Высокомерные павлины, о которых даже одно воспоминание вызывает глубокую досаду и злость!
