– Каждому ребенку известна эта легенда, – свысока ответил Бирс. – Боги, втайне мечтавшие, чтобы Фенрир сидел на привязи до скончания века, решили обмануть его: заявив, что это просто игра, они хитростью посадили Волка на цепь. Однако он перегрызал любую цепь. А потом… они создали нечто такое, что даже ему оказалось не под силу, и попросили его проверить. Фенрир-Волк, сын Хитрейшего, заподозрил недоброе и потребовал для себя заложника. Великий Тюр сунул руку в пасть Фенриру, и тогда зверь понял, что ему не убежать, он перегрыз руку Тюру. С того дня Тюр с гордостью носил обрубок руки, знак доблести и несгибаемой воли.
Йен кивнул:
– Один знающий человек как-то сказал мне, что руку Тюр потерял во время состязания с Фенриром случайно, из-за собственной неуклюжести, а потом уже сочинил сказку про свой героизм.
– Один знающий человек?..
– Мой друг. Он вам незнаком. – Йен прекрасно помнил, когда именно рассказал ему это Осия. Они сидели столом – давным-давно! – в хижине Харбарда; тогда Харбард нахмурился, а Фрейя просто кивнула. – Знаете, как у нас в Хардвуде называют того, кто намеренно сует руку в пасть волку, Бирс Эриксон?
Тот покачал головой:
– И как же у вас называют такого человека?
– Мы называем его «дураком», – ответил Йен, выговорив последнее слово по-английски. – Но если вдруг я все же решу пройти Испытание Болью, то, безусловно, сочту за честь причислить вас к своим соратникам, – осторожно добавил юноша. – Хотя, разумеется, Арни Сельмо, Ивар дель Хивал и другие мои товарищи имеют приоритетное право. Тем не менее я внесу вас в список.
Йен поднял вверх правую руку, отчаянно надеясь, что жест этот покажется Бирсу Эриксону исполненным мистической значимости, на деле же это был всего лишь салют, которому его научил в незапамятные времена Д'Арно. Потом молодой человек вновь перешел на английский.
– Не призывайте нас, – речитативом провозгласил он, – ибо мы сами призовем вас.
Бирс Эриксон явно растерялся и после недолгой, однако достаточно неловкой паузы решил, что обычный поклон на прощание – лучший выход.
Марта, облокотившись на перила, смотрела вслед уходившему брату.
– Так ты не собираешься подвергать себя Испытанию Болью? Даже ради меня? – Она стояла чуть ли не вплотную к юноше, подняв к нему лицо.
– Тебе не терпится увидеть меня одноруким? – Левая рука Йена сначала легла на перила, потом ей на бедро. – Надеюсь, ты помнишь, что обе мои руки кое на что способны, – добавил он, поражаясь тому, как легко далась последняя фраза.
Марта неотрывно смотрела ему в глаза.
– Йен Сильвер Стоун, ты опять настаиваешь, чтобы все было по-твоему? – Она прижалась к нему, словно подстрекая схватить ее в объятия. – И так всегда и во всем?
– Пожалуй.
– Посмотрим, – бросила Марта. Ее рот чуть искривился, в глазах отражались звезды, вдруг ставшие близкими и горячими. В следующее мгновение она обвила шею юноши руками. – Завтра мы прибываем к Престолу, – прошептала Марта, обдав его горячим дыханием. – Тебе необходимо как следует выспаться.
Она повернулась и, покачивая бедрами, пошла прочь.
А Йен, подняв левую руку и на секунду приставив ее ко лбу, отсалютовал таким образом вслед исчезавшей во мраке женской фигуре и, повернувшись, стал задумчиво смотреть во тьму.
Если бы не саднившее седалище, пронзаемое болью с каждым шагом пони, если бы не постоянно нывшие плечи, если бы не донимавшие Торри голод и резь в глазах, вполне можно было считать, что поездка ему нравилась.
В принципе, почему бы не проехаться верхом в чудесную погоду?.. Дорога живописно извивалась меж холмов долин. Цель путешествия лежала внизу, в развилке, где величавый Джатт соединял свои воды с быстрой Гильфи, чтобы отныне стать Великой Гильфи.
Пони отошли к обочине, пропуская карету и группу сопровождавших ее всадников. Высокий бородатый мужчина сером, высоко вскидывавшем ноги мерине, замыкавший группу, проезжая мимо, обернулся и посмотрел на путников.
Торри съежился, вжал голову в плечи и плотнее закутался в накидку, которой снабдили его карлики. Прямо скажем, выглядел он в ней не очень презентабельно. Как же это все осточертело – плестись на миниатюрной имитации коня, согнув до боли в коленях ноги в коротких стременах, и постоянно кутаться в накидку, пряча лицо!
Отец предупредил его: люди привыкли, что вестри ездят на этих дурацких пони, тоже карликах, только лошадиного племени. Так что если не обратят внимания на трех всадников-переростков, то и вовсе не заметят ничего странного.
Все предельно логично… но легче от этого не становилось.
Предельно логичной в своих рассуждениях была и Мэгги, там, в Сторна Стил.
