Не хотелось признаваться, что он лишь слегка поцарапал врага, и неизвестно, как бы еще все обернулось, если бы в руках у юноши не оказался меч, закаленный в крови Осии, меч, который он впоследствии назвал «Покоритель великанов». Оружие из доброкачественной стали, закаленной в крови Древнего, способно наносить страшные раны, а если разрубить им грудь огненного великана, тот лишался своего холодного каменного сердца.
Ни ловкость, ни умение, ни героизм здесь ни при чем. Дело только в упорстве.
И везении.
— А огненный великан? — подняла брови Марта. — Его ты тоже не убивал? Просто сразил своей скромностью?
Юноша пожал плечами:
— Мне кажется, если бы ты все это видела, вряд ли бы сочла нашу схватку особо героической.
Конечно, легко — и соблазнительно — начать строить из себя героя, расписать свои подвиги… Но было что-то недостойное в том, чтобы таким способом возвыситься в глазах девушки — пусть даже ей самой того хотелось. В конце концов, что для тебя приемлемо, а что нет — решать тебе и только тебе.
Сказать по правде, самым трудным было не победить великана, а не устрашиться его. Все равно что, уходя от снежной лавины, помчаться с крутого склона вниз на лыжах — никуда не денешься, иного выхода нет.
— Ты — Обетованный Воитель? — снова спросила Марта. — Мне ты можешь сказать. — Она многозначительно подняла палец. — Ты чужестранец, ты пришел сюда издалека. Ты закален в боях, оставивших на твоем теле шрамы. Ты принес то, что не в силах нести простой смертный. Ты служишь Древним. И с Бирсом ты разделался шутя — я благодарна тебе за то, что ты не стал доводить дело до кровопролития, потому что видела, что тебе ничего не стоило убить моего брата в этом поединке.
Брата? Ее брата? Минутку…
— Мне казалось, что Бирс Эриксон — сын маркграфа.
Брови Марты смешно взметнулись.
— Конечно, сын. — Девушка приложила пальчик к его губам. — Не заговаривай мне зубы. Если ты не Обетованный Воитель, отчего бы тебе сразу не признаться в этом?
Тяжело, глядя в эти глаза, что-либо отрицать. И все же…
— Увы, я не Обетованный Воитель, а самый обыкновенный человек, Йен Сильверстейн. По твоим меркам — простолюдин. А теперь не ответишь ли ты на один мой вопрос? Объясни, пожалуйста, как Бирс Эриксон может быть твоим братом?
— Очень просто, как мне сдается. Мой отец однажды женился на моей матери, и без малого год спустя на свет появился Бирс. — Марта игриво наклонила голову. — Я называю его своим братом, потому что он сын моей матери и моего отца. А разве там, откуда ты пришел, все по-другому?
— Нет, все так же, но… — Юноша осекся. — Разве маркграф — не твой муж?
— Разумеется, он не мой муж! — Девушка выпрямилась. — Что за дикая мысль!.. Весьма невежливо с твоей стороны думать такое.
Повернувшись, она стала уходить, затем снова повернулась и расхохоталась.
— Нет, нет и нет! Так вот почему ты так… так несмел со мной!.. Нет, я не замужем за своим отцом, Йен Сильверстейн. Я — маркграфиня, но не жена маркграфа. Когда-нибудь я обрету титул матери, после смерти или отречения отца в пользу моего будущего мужа, который в таком случае станет маркграфом. — Девушка помолчала и судорожно глотнула. — Могу я говорить с тобой напрямик, Йен Сильверстейн?
— У нас есть поговорка: «Лучшие цветы произрастают в самом вонючем навозе». Нет ничего позорного в том, что ты из простолюдинов, из крестьян, Йен Сильверстейн. Мой отец происходит из них, и тем большее уважение снискал он у самых что ни на есть высокородных пэров. Для моей семьи будет большой честью, если она соединит себя узами с Обетованным Воителем, Йен Сильверстейн, и я, вопреки всем твоим протестам, верю, что ты и есть Обетованный Воитель. Но даже если ты и не он, а просто Йен Сильвер Стоун, истребитель великанов, ты — храбрейший из всех, кто удостаивался чести сидеть за одним столом с моим отцом, как ни тривиально это звучит. — Говоря это, Марта не переставала ласково улыбаться ему. — И для моей семьи будет огромной честью, если ты станешь моим мужем.
Йен раскрыл рот, закрыл, потом открыл снова.
— Но…
— Помолчи, прошу тебя. — Шагнув к юноше, Марта снова приложила палец к его губам. — Тс-с. Не давай ответа сейчас. Я уговорю отца, чтобы он позволил мне сопровождать тебя к Престолу. Наберись терпения и узнай меня получше. Разве я прошу невозможного? Обещаешь принимать меня всерьез, совершенно всерьез?
Йен почувствовал, что лицо его заливает краска стыда.
— Марта…
