Он вырос в нашем мире — юноша, долгие годы не понимавший, зачем его странный отец обучает его смертоносному искусству дуэлянта. Юноша, долгие годы не ведавший, что однажды ему придется найти свой путь в иной мир…В мир, что лежит, незримый и неведомый, рядом с нашим…В мир, коим правят доселе Великие Дома Огня, Камня, Неба и Воды…В мир, где стоят неприступные города-крепости, высеченные в толщах горных хребтов, бродят доселе древние боги, ищут добычи люди-волки и летают вороны битв. В мир, где раздоры меж Герцогами Домов по-прежнему решаются в поединках. В мир, где мастерство клинка по-прежнему ценится превыше всего.
(повторить четыре раза, а затем прибавить)
— Мертвое затишье! — Огненный Герцог произнес эти слова как ругательство. — Я сыт им по горло и выше!
— Надо думать, почти так же, как и Его Твердостью? — ответил Родик дель Ренальд, склонив голову. Было бы невежливо говорить, что герцог-толстяк всегда сыт по горло и выше. Профессия и положение Родика давали ему возможность выказывать некоторую неделикатность, но не более того.
Кроме того, если честно, то владетель Фалиаса легко управлялся со своей дородностью. Несмотря на то, что Родик уже много лет оказывал услуги Огненному Герцогу, сына Ренальда до сих пор удивляло, как ловко Его Пылкость маневрирует своим массивным корпусом. Поднявшись, толстяк подошел к широкому окну и уперся руками в бока. Вид у герцога был такой, как будто ему ничего не стоит ухватить проблему за горло и сокрушить ее.
«Что, вероятно, соответствует истине: уж если Его Пылкость наложит на проблему руки, то ей конец», — подумал Родик дель Ренальд. Однако сейчас был не тот случай. Еще до того, как Его Пылкость получил титул, еще в те дни, когда он был всего лишь Анегиром дель Денегиром, вторым сыном ныне покойного герцога, считалось, что он излишне прямолинеен для человека своего происхождения.
Времена меняются, но Его Пылкость изменился не так сильно, как ему бы того хотелось: с некоторыми сторонами натуры ничего нельзя поделать.
— И не только Каменным Герцогом, — произнес Огненный Герцог, — но и Ветром и Льдом тоже. А по правде говоря…
«Ну наконец-то!» — подумал Родик.
— Небом я тоже, нельзя сказать, что доволен, — докончил герцог и слегка усмехнулся, словно давая Родику понять, что речь идет об измене.
— Тогда, мой герцог, — откликнулся Родик, — вам, конечно, ничего не остается, кроме как без конца плакаться по этому поводу. И напоминать мне, что ни вы, ни любой другой Дом не осмелитесь открыто проявить враждебность из страха навлечь гнев остальных Домов.
Как будто это единственное затруднение! К востоку от Доминиона расположен Вандескард; может, там выжидают своего часа? Как предсказать поступки людей, мнящих себя истинными потомками богов-ванов?.. Также отсутствует какая бы то ни была определенность в отношении живущих на севере Древних и обитающих на юге более молодых и более энергичных сообществ.
«Мы живем, ползая по костям исполинов, — размышлял Родик. — Словно горстка пожилых людей, которые ждут только старости, чтобы отложить в сторону свои рабочие инструменты и умереть с достоинством».
Однако по сравнению с самыми младшими из Древних Доминион еще юн и свеж.
Из более чем дюжины Домов сейчас осталось всего лишь пять, чьими резиденциями служили древние укрепления Фалиас, Гориас, Финиас, Муриас и твердыня настолько древняя, что теперь ее иначе как Старой Крепостью и не величали. Один Дом был достаточно силен, чтобы завладеть Старой Крепостью и титулом Дома Небес. Другие исчезли, завоеванные и лишенные титула — подобно Дому Дерев, стертые в пыль и уничтоженные — подобно Дому Без Имени.
— Это верно и в отношении Неба, — заметил Огненный Герцог.
— Если Небо настолько беспокоит вас, призовите своего сына и наследника, чтобы он повел ваших воинов.
Как будто это возможно… Венедир дель Анегир и его мать практически постоянно жили в Старой Крепости, что устраивало всех троих. Когда умер старший брат нынешнего герцога, Его Пылкость, казалось, не особенно нуждался в жене и сыне, и потому те, в качестве его представителей, поселились в крепости Неба и лишь изредка навещали Фалиас.
Вероятно, Дому Пламени пойдет на пользу, если его следующий герцог будет так дружен с Небом, а может статься, и нет: не исключено, что подобные близкие отношения приведут к открытому мятежу других Домов.
— Твои слова, пожалуй, слишком смелы, — произнес Огненный Герцог.
— Скорее, пожалуй, слишком правдивы.
Задумавшись, не слишком ли далеко он зашел, Родик пригубил ледяное вино — Превосходное Ингарианское осеннее — из высокого узкого бокала витого стекла. Ягоды, выращенные на удивительно прохладных склонах Пламенной Ингарии, собирали уже чуть подсохшими как раз перед первыми морозами. На Превосходное Ингарианское шло исключительно сусло-самотек. После пятидесяти лет выдержки в потайных винных погребах, которые могли размещаться и рядом с покоями герцога, и в милях от них, вино становилось сладким, как мед луговых цветов.
