Пары сотен лет ей хватило, чтобы постигнуть все, чему могли научить ее лучшие доктора, пользовавшие самых высоких чиновников и монархов. Большинство из них были просто изящными шарлатанами, но Бланка быстро научилась отличать их от настоящих целителей. Алхимики, со своей идеей получения золота из ртути, натолкнули ее на мысль, что изменять можно живые клетки и живые организмы. Ведь вырастает же плод в утробе матери, растут деревья из чрева земли. Так почему бы не выращивать живую ткань так же, как выращивают растения в монастырских садах?
Изящно спускаясь по нагретым ступеням, ведущим к центральной аллее сада, она стремилась отыскать Антуана, пока им не завладел Монсеньор. Ей не терпелось узнать, что осталось от ордена Августинцев, на одного из членов которого у нее были особые виды. Если Монсеньор дал добро на уничтожение этого ордена в Европе, то Антуан с ними церемониться не будет. Она знала, что во Франции, Испании и Германии орден Августинцев был практически стерт с лица земли, но ее интересовала Австро-Венгрия, ведь именно там, на землях Австрии, ставших впоследствии чешскими, работал ее монах – Грегор Мендель. Этот сын крестьянина имел поразительные способности, граничившие с даром божьим. Попав в монастырь из-за материальных проблем, он вскоре стал известен среди братьев своими опытами над растениями, которые проводил в маленьком приходском саду. Бланка неусыпно следила за молодым ученым и в его открытиях видела большие возможности. Стоило бы дать этому монаху хоть частицу древних знаний, чтобы он мог работать быстрее, не тратя время на пустые попытки, как это было с тем растением, ястребинкой!
Для начала она решила снять с него часть обязанностей. Она уговорила настоятеля монастыря Святого Томаша написать епископу, графу Шаф-готчу, письмо примерно следующего содержания:
Пользуясь связями в монастырских кругах, Бланка обеспечила своему протеже, так и не сдавшему университетских экзаменов, сначала место помощника учителя, а потом и настоятеля монастыря в Брюнне[3]. Новоиспеченный аббат, пользуясь ее поддержкой, чудом избегал конфликтов с властями и уходил от «избыточного налогообложения». Это помогало ему более продуктивно использовать свое время – он занимался Генетикой.
Солнечные часы на стене показывали половину шестого. Равви уже приехал и теперь наверняка старается спрятать подальше от остальных своего помощника Исаака. Все, конечно, об этом знали, в том числе Монсеньор, и эта игра с тенью продолжалась уже сотни лет.
У ворот стояла черная карета Антуана, но его самого не было видно. Возница распрягал лошадей и уже собирался отвести их в конюшню, как перед ним появилась госпожа Бланка. Стараясь держаться подальше от уставших животных, она спросила:
– Где твой господин?
– Господин Антуан сопровождает свою спутницу к настоятельнице.
– Спутницу?
Возничий поднял голову и уточнил:
– Молодую даму, которая присоединилась к нам по пути.
Воспитание не позволило Бланке задать еще какие-либо вопросы, она отвернулась и быстрым шагом, насколько ей позволяли нижние юбки, направилась к настоятельнице.
В просторном длинном коридоре, ведущем в кабинет настоятельницы, никого не было. Белые колонны и темные скамьи между ними проплывали мимо Бланки, не привлекая внимания, пока ее взгляд не зацепился за грязно-желтое пятно на скамье. Это был плащ – видавший виды и требующий хорошей чистки. Возле плаща на скамье сидела, ссутулившись, молодая женщина в простом сером платье. Даже годы спустя, когда Бланка старалась вспомнить лицо этой женщины, она помнила только ее нелепый желтый плащ.
