— Но мы не можем начать бой там, иначе нарушим границы, вы же сами говорили — поправил Виктор.
— Верно, но что нам мешает отправить туда отряд гренадеров? Пусть возьмут лошадей и укроются в лесу, а когда враг закончит боевое построение и двинется на нас то из леса на конях, гренадеры зайдут в тыл врага, бросая гранаты и сразу скрываясь.
— А говорили ловушку не придумать — заявил капитан — в таком случае можно и на поле боя оставить не сотню, а полсотни арбалетчиков, а еще полсотни так же спрятать в лесу и после метания гранат в тылу начать обстрел из леса, арбалеты то у нас на двести пятьдесят шагов смело поражают цель!
— Молодец, Виктор! Я не ошибся, назначив вас капитаном! Тогда поставьте во главу «лесного» отряда своего лейтенанта, парнишка смышленый, сообразит, когда начинать атаку.
Вечером следующего дня наши войска прибыли к полю боя, а Эрнесто повел лесной отряд для выбора более удачной позиции, утром мы увидели знамена приближающейся армии графа. Надо отдать должное слаженности их отрядов, быстрое развертывание и занятие боевых позиций.
— Что скажите Виктор? Красавцы? — усмехнувшись, спросил я капитана.
— Построение боевых порядков и развертывание их на поле боя осуществлено лихо, согласен, но вот и минус в их действиях тоже хороший — задумавшись, ответил он.
— Какой же?
— Они нас недооценивают, решив бросить войска с марша в бой, могли бы потянуть время переговорами и дать солдатам отдохнуть после такой дороги, но как я вижу, переговорщиков они даже не собираются высылать.
— Тут вы правы, но и сил у них побольше нашего, там не менее семи сотен бойцов.
— Что я слышу? Господин барон! Не страх ли это в вас заговорил? — с издевкой произнес Виктор.
— Скорее голос разума, — нервно усмехнулся я — прикажите арбалетчикам спрятаться за спины копейщиков и вести стрельбу с колена, так откроем возможность лучникам, стоящим позади, вести прицельный огонь по прорвавшимся вперед врагам.
Через полчаса мы увидели несущихся на нас всадников с длинными пиками, которыми они намеревались пронзить наших копейщиков. Последовала команда «пли!», щелчки арбалетных замков, и свист болтов наполнили поле боя, конница врага начала падать, еще мгновение и с неба на врага посыпались стрелы. Увидев как конница преодолела большую часть пути до наших позиций, граф бросил в бой свою пехоту, которая прошла не более пятидесяти шагов начала падать, получая болты в спину, перед конницей графа зазвучали взрывы, лошади начали дичать, отказывались скакать вперед, разворачивались и сломя шею несли своего всадника обратно в лагерь, начав топтать собственную пехоту. В это же время прозвучали взрывы в тылу врага, бойцы которые, увидев дым, грохот и падающие тела своих товарищей или даже части от них, были объяты паникой. Страх среди пехотинцев стал настолько велик, что вместо отступления они кинулись в бездумную атаку. В какой-то момент казалось, что обезумевшая толпа сметет нас, даже не заметив. Часть атакующей пехоты была убита арбалетчиками из леса выстрелами в спину, часть успели смести наши стрелки из передовой линии. Почти две сотни обезумевших, кричащих благим матом пехотинцев, врезались в линию наших копейщиков, зрелище отрубаемых частей тела, выпускаемых кишок и летящих с плеч голов, врезалось в память. Вошедшие в бой мечники, с флангов начали теснить их и замыкать круг для полного уничтожения. Всадники врага, которые до этого метались по полю боя успокаивая лошадей, смогли сформировать новый строй и кинулись на помощь своей пехоте, наши стрелки отступив на полсотни шагов назад и заняв новые позиции с удвоенной силой поливали конницу из луков и пехоту из арбалетов. Дикие крики, стоявшие на поле брани стихли примерно через два часа с начала боя. Граф с небольшим войском отступил в границы своего владения.
Осматривая поле боя, после сражения с целью поиска раненых, которых было очень много, приходилось ходить по груде, как человеческих, так и лошадиных трупов, каждый раз ступая я попадал в зловонные лужи смешанные из крови, мочи и рвотных масс, даже желудки бывалых воинов не выдерживали такого вида и запаха, что не предавало свежести воздуху. Делать было нечего, необходимо было разыскать и вывезти с поля боя всех раненых. Стоны лежавших на поле бойцов были слышны до позднего вечера и лишь только ближе к закату мы смогли погрузить всех на подошедшие телеги, которые следовали за нашими войсками и отправить их к замку в полевой лазарет, возведенный возле лагеря. Собрав оставшихся в живых бойцов, была устроена перекличка и подсчет потерь с обеих сторон, который продолжался до поздней ночи. При свете факелов часть наших солдат ходила и осматривала поле боя, считая потери обеих армий и все еще выискивая живых, но их уже не было.
— Как настроение в войсках — спросил я своих офицеров, когда мы расположились на отдых.
— Боевое, господин барон — ответил лейтенант.
