С тех пор как канцелярский советник Гордей Попов прибрал к своим рукам Сисимский прииск, у Григория Панова разрушилась последняя вера в порядочность людей. Золотой промысел в Сибири всегда шагал в одну ногу с коварством, обманом, ложью и наглостью. Глухой мир тайги, отдаленность от цивилизации и Закона только подогревали эти отрицательные качества у людей. В одной упряжке с трудолюбивыми, честными переселенцами на золотые прииски приходили воры, шаромыжники и убийцы. Любители легкой наживы не гнушались доверием простого народа, используя честность и простоту в корыстных целях. Григорий помнит много случаев, когда за бутылку спирта продавались золотые жилы. За пуд прогорклой, залежалой муки подписывались договоры на землепользование россыпями. За «длинный язык» в пылу доверительной беседы с мнимым товарищем люди лишались самородных залежей, искомых долгими, трудными годами. Не описать личную трагедию старателя-труженика, когда перед началом сезона он находил на своих прошлогодних шурфах новые столбы с фамилией другого собственника. Так было несколько лет назад, когда Мишка Стелькин поднес к негодующим лицам мужиков гербовую бумагу на частное пользование богатым участком в Андреевом ключе. Так стало весной, когда полные надежд старатели Пановской артели пришли в Сисим и увидели в своих домах наемных рабочих некого канцелярского советника Гордея Попова. Кто такой Гордей Попов, мужики слышали в первый раз, в лицо не знают, даже не имели малейшего понятия, где он проживает и в какой канцелярии дает советы. Однако заверенный акт частного землепользования и гербовая печать на тисненой бумаге — все одно, что грозный лик самого Государя. Против Закона не попрешь! Одно старателям понятно: опять их обошли плюгавые толстосумы. Оставили с носом. Прибрали богатый Ивановский прииск к своим рукам, а простых рабочих поставили под кабалу. Хочешь — работай на хозяина под расчет. А не хочешь, ищи новое золотое место дальше в глухой тайге.
Кто и когда рассказал чужим ушам о богатом месторождении, Григорию оставалось только догадываться. Прогнали старателей с семьями восвояси. По-таежному это называется «пинок под зад». Иди туда, откуда пришел. Теперь это место не твое. И делать было нечего. Ушли промышленники из Сисима назад, в Кузьмовку, на отработанные прииски. Вместо того, чтобы брать россыпное золото с поверхности, пришлось мужикам бить глубокие шурфы по десять и более метров до коренных пород.
Очередной старательский сезон не принес Пановской артели большого фарта. Вертикальный шурф — зыбкая оказия. Прежде чем попасть на золотую жилу, мужики, бывает, забивают пять, десять или больше шурфов. Напрасно тратят силы, время, нервы. Каждый раз, выбирая на дне выработки жалкие шлихи, каждый тяжело вздыхал, вспоминая, как хорошо было в Таежном Сисиме в прошлом сезоне: «Золото — вот оно, под ногами. Бери — не хочу».
К середине старательского сезона большая артель распалась на мелкие группы, по четыре-пять человек: оптимальное количество рабочих для работы на шурфах. В таких группах обычно работали родные и близкие: отцы, дети, братья, сваты или кумовья. Так проще, руководить работами и распределять достаток. Обособленно отделилась от всех и семья Пановых. Две группы под руководством Григория Феоктистовича все лето били шурфы по правой стороне ключа, ниже от Кузьмовки около километра. Старатели раз за разом, отступая наугад определенное расстояние, выкопали больше двадцати шурфов. Все говорило о том, что работы по поиску золота ведутся не зря. Мелкий песок, редкие самородки и шлихи давали большие надежды. Однако золотая жила хитро избегала встречи со старателями. Вконец обессиленные, измотанные работой и ожиданиями завтрашнего дня мужики не знали, как быть дальше: бросить работы, перейти на другое место или продолжать поиски дальше. В старательской летописи много подобных случаев, когда уставшие от бесцельной работы работяги бросали начатое дело, на их место приходил другой и тут же натыкался на богатые залежи благородного металла. Каждый верил в удачу. Но проходили день, неделя, месяц, а в карманах мужиков было все так же пусто. Редкое золото, что они добыли, не могло прокормить семьи до весны.
