— Вон как… — разочарованию Власа нет предела. — Значит, и за вашим прииском следили. А что, она запомнила его в лицо? Может, кто-то из знакомых?
— Нет, знать не знает. Запомнить… Обычный мужик. С бородой, в куртке охотничьей. Коня запомнила!
— Коня? Какой он?
— Конь, говорила, редкий. Черный! Вороной! Высокий, со звездочкой во лбу.
— Вороной, говоришь? — будто что-то вспоминая, прищурил глаза Влас. — Действительно, редкой масти. У нас на приисках обычно все лошади рыжие, бурые и каурые. Есть, конечно, и черные, но они встречаются редко, по пальцам пересчитать можно. А со звездочкой белой во лбу — это хорошая примета! Тут сразу понятно, что это был не Иван Сухоруков. — И о главном: — Он ее видел?
— Нет. Он в это время на скале был, смотрел на прииск. Наталья тихо подошла, а как увидела коня и мужика, так же тихо вернулась.
— Ясно. А что же ты мне об этом при первой встрече не сказал?
— Разговора не было, вот и не вспомнил.
— А надо помнить! Вот это был тот случай, когда надо срочно камешки с золотом подкидывать. Оба камня: желтый и зеленый! Вероятно, они на ваш прииск нападение готовили, где-то рядом были. Если бы мы с карабаевцами на третью ночь пришли, глядишь, поймали бы кого-нибудь из них.
— На вторую ночь после этого снегопад начался, — напомнил Григорий Феоктистович.
— Даже так? В ночь большого снегопада они были на Балахтисоне. Гришка их прокараулил. — И своему напарнику: — Гришка! Был среди тех троих черный конь?
— Кажись, был, — наморщил лоб товарищ. — Он передовым шел, второй конь пестрый, черно-белый, а третий каурый…
— Про каурого мы знаем, — запоздало хлопнул ладонью по колену Влас. — Кабы в тот раз про вороного нам передали… Мы же в те дни тут, рядом были. Нашли бы! По следам нашли! Глядишь, всех троих на пороге и удалось бы словить!
— Кабы было у беды четыре ноги, ее можно было бы стреножить! — отчеканил Григорий Феоктистович старательскую поговорку. — Что в пустой ступе золото пестом толочь?!
Он встал с места и пригласил гостей за собой:
— Пойдемте в избу! Бабы третий раз обедать зовут. Щи давно простыли!
Как начало темнеть, Иван накинул полушубок на плечи, вышел из ворот, пошел вдоль улицы к Тишкиному дому. Стал подходить ближе, у ворот парни комарами толкутся, ругаются. Рядом девчата смехом заливаются, но никто в ограду Тихона не заходит.
— Что такое? Почему в карты не начинаете играть? — удивился он.
— А нас в избу не пускают! — хихикнула Вера Егорова.
— Кто это? Тихон, что ли?
— Зайди, узнаешь! — был ответ.
Не понимая, что происходит, Иван посмотрел на окна плотно зашторены. В домике свет горит, кто-то по избе ходит. Прошел Иван через ворота в ограду, толкнул дверь в дом — закрыта. Постучал, услышал ответ:
— Я же сказала, никого не пущу! — послышался голос Любы Ямской. — Идите отсюда! Что вам здесь, игральная изба?
Иван не поверил своим ушам, постучал еще: что за оказия? На его настойчивость щелкнул засов, дверь широко распахнулась и… Перед лицом Ивана пролетело полено. Едва увернувшись, он отскочил назад, за ворота! Среди молодежи — дружный хохот:
— Сыграл в карты? Остался в дураках? Не тем козырем сходил!
— Что за конфузил? По какой причине Любка войну открыла? — разводил руками Иван и тут же получил убедительный ответ.
— Женился наш Тихоня! Молодая жена порядок наводит!
— На ком женился? На Любане Ямской?!
— Да!
— Когда успел?
— Дык, сегодня ночью и успел! Когда мы по домам разошлись! — выступили девчата и наперебой с парнями стали рассказывать, кто что видел и знает. — Заночевала Любаня у Тишки. А утром идти домой стыдно посветлу. Мать за ней прибежала, хотела косу выдрать от позора, да Тихон заступился, сказал, что жить с ней будет!
— И что?
— Дык, вот, видишь, живут! Любаня Тишку в оборот взяла, порядок наводит. Все в избе прибрала, есть наварила, с коровой управилась, а теперь за нас взялась. Говорит: «Не будет боле вам здесь игральной избы да посиделок! Идите в другое место».
Иван все понял, поддержал товарищей, начал ругаться:
— Как можно? Надо было объяснить толком, что к чему, но не поленом же в лицо!
— Во, и мы про то! — гогочет Лешка Воеводин. — Тебе еще обошлось, увернулся. А Микишка Лавренов полено глазом поймал!
— Ух, попадется! — безобидно пригрозил Мишка в окно Любе, старательно прикрывая левую сторону лица.
Опять раздался дружный смех. Выждав еще некоторое время, не появится ли еще один игрок в карты, ребята дружно зашагали вдоль по улице:
— Вот и хорошо! Дай бог молодым, Тихону да Любане, любви, здоровья да благополучия! Пусть живут! Может, все у них сложится по взаимопониманию!
