Стоят мужики, молчат, думают. В такие минуты несложно представить себя букашкой в могучей реке жизни. Век человеческий, что упавшая с кедра шишка. Пока летит, еще жива. Как упала на землю, тут тебе конец. Питательные орешки быстро растащат по закромам кедровки, белки, бурундуки, соболя или медведи. Вот она, шишка: завязалась, выросла, созрела, упала, и нет ее. Казалось бы, что может дать ее короткое бытие? Одна шишка незаметна на всеобщем фоне богатейшего урожая. Но нет! В каждой шишке — великая сила! Она дает корм, энергию, силу и жизнь другим тварям. Своим коротким явлением шишка продолжает свой род. В этом кроется смысл процветания природы.
— Вона что дурнина сделала… — сокрушенно покачал головой дед Павел. — Ждали ветра, а получили ветровал!
Все обратили внимание на трагедию маленького таежного уголка. Густой кедрач, куда они пришли за орехом, был тщательно прорежен сокрушительной расческой вчерашнего урагана. Многие кедры были повалены на землю с вырванным корнем. Не устояли таежные гиганты под натиском сильного ветра. Некоторые упали крест-накрест — не пройти пешком, не проехать на лошади. В других местах образовались сплошные завалы. А там, ниже, на угорье, куда пришлась вся сила бури, темнели скверные плешины. Вчерашний чудный лес превратился в хаос, от которого сжималось сердце таежников.
Поникли головы, однако делать нечего. Что-то исправить невозможно, горевать нет времени. Пора за работу приниматься. Пока Григорий Усольцев разводил костер, остальные стали шишки собирать в кули. Прошло не так много времени, а на стане восемь дутых мешков появилось.
— Вон как! — радуется Василий Веретенников. — Никуда не ходили, все около стана шишки брали, а ореху!..
— Да уж, богатый урожай, — поддержал его Иван Мамаев. — На своем веку не припомню, чтобы такой великолепный сбор был.
— Однако нора барабан настраивать и на пары разбиваться, — предложил Григорий Усольцев. — Но прежде, неплохо бы чайку горячего попить.
— И то дело! — хлопочет дед Павел. — Вы, ребятки, костром и трапезой займитесь, а я за водой сбегаю. В ольховнике место сырое, ключик должен быть.
Схватил дед Павел котелок, заторопился в ложбинку. Бежит, о кочки спотыкается. Мужики ему вслед остерегают:
— Осторожно! Смотри, нос не разбей!.. — и смеются. — Как был всю жизнь торопыга, так и помрет на ходу!
Как-то продравшись сквозь завалы и выворотни, дед Павел добрался до ложбинки — есть вода! В небольшом приямке ручеек журчит, хватит места, чтобы котелок наполнить.
Набрал таежник воды, хотел идти, неподалеку увидел куст смородины. Решил веток наломать на заварку. Стал к кусту пробираться, да вдруг будто кто-то кипятком душу ошпарил. На корнях огромного, вывернутого ветром кедра — молочный камень кварцевого цвета. А сбоку будто краской желтой помазано!
Екнуло сердце опытного старателя. Взял дед Павел в руки камень, нож выхвалил из ножен, поковырял концом и охнул: «Мать честная! Золото!».
Все еще не доверяя своим глазам, таежник наклонился, принялся смотреть в корнях дерева. Рядом еще несколько камней нашел. Где в кварце прожилки золотые, а в глубине камней жучки посажены: самородки, размером с ноготь.
Вспотел дед Павел, выплеснул воду, стал камни в котелок собирать. Что не вошло, по карманам растолкал. А один, что побольше, за пазуху сунул.
Стараясь как можно быстрее рассказать о находке товарищам, кинулся дед Павел к костру. В спешке зацепился ногой за корень, да так приложился носом о камень, что кровь побежала. Выскочил на пригорок, к стану. Голова гудит, кружится, то ли от удара, то ли от счастья навалившегося. Едва перевел сбившееся дыхание, закричал:
— Мужики! Мужики!!!
Те вскочили, встревожились, за ружья схватились, курками щелкнули:
— Чтой-то, дед Павел, ты в крови весь? Не зверь ли гонится?
— Золото нашел я! — отвечает тот. — Богатимое золото!!! А кровь оттого, что я упал лицом.
Напарники подняли деда на смех:
— Ты, дед, видно, здорово головой тряпнулся, раз тут золото нашел. Разве оно на горе бывает?
Более ни слова не говоря, подошел дед к костру, сунул в протянутые руки котелок с камнями. Глянули мужики, по щекам пот побежал:
— Где взял?
Дед важно посмотрел на товарищей, покачал головой, повернулся назад, показал рукой в ольховник.
Пошли все четверо к ручью, стали камни перебирать, а там!.. На каждом камне руда с желтыми метками.
— Золото нам, братцы, Бог послал! Богатое золото! — будто в лихорадке заговорил Василий Веретенников.
— Это же надо такому случиться… — вторил Иван Мамаев. — Сколько раз тут ходил, никогда не мог подумать, что здесь жила!
— Да что ты? Один, что ли, ходил? Знаешь, сколько тут народу было?! И НИКТО НЕ НАШЕЛ ЗОЛОТО!
— Тихо! — шикнул на него дед Павел. — Услышат…
— Кто? — вскинул брови Иван.
— Поселок рядом.
Товарищи притихли — вспомнили! Действительно, до людей не так далеко. Кто бы мог подумать… Обжигающая мысль, что удар хлыстом по лицу. Старательские поселки в логу. Золотоносная руда на поверхности. Если кто пойдет, наткнется? Тогда прощай, старательская удача.
