-- Ну и как это понимать?
Громадная, искристо-золотая девятихвостая лиса, заискивающе помахав хвостом, прижала ушки пытаясь выглядеть виноватой, но лукавый отблеск в глазах испортил все выражение, превратив виноватую гримаску в издевательски довольную.
-- Ты что здесь делаешь?!
Сменив обличье Тама тщательно отряхнула свое синее кимоно и кивнула приблизившейся Химари:
-- За вами иду.
Я заломил бровь, тщетно пытаясь удержать выражение пофигизма.
-- И?
-- Туда-же куда и вы...
-- И?
-- Тоже хочу на твою суженную посмотреть...
Все таки подслушивала! И как мне с ней поступить? Оставить здесь будет некрасиво (хоть и заманчиво!), а брать с собою... слегка страшновато. Тамамо ведь не зря кицунэ, и как каждая кицунэ она обожает издеваться над окружающими, ставить их в неловкое положение, подкалывать и говорить двусмысленно. И ее возраст говорит не об ее большей сознательности, а о том что возможностей отточить свои навыки троллинга у нее было больше.
-- Оставить тебя бы здесь на недельку... -- с тоской произнес я, поняв что от лисы не отвяжусь и разворачиваясь, безнадежно кивнул: -- Идем.
Стараясь не обращать внимание на шепотки за спиной и временами прорывающееся хихиканье, я повел их вперед неодобрительно покачивая головой на особо громких смешках. Самое забавное что Таму я не учил погружениям на планы снов, а она не говорила что умеет что-то подобное, у Хашана научилась? Наверное, да. Больше негде, -- аякаси снов довольно редки, а люди этого мира давно позабыли методы взаимодействия с этим планом, ну, или автора всех книг что я прочел и дед ошибаются.
Цепочка часов сменилась трехмерным лабиринтом, потом перевернутым зеркальным тоннелем где все казалось искаженным и вверх тормашками, за ним мы прошли бесформенные облака разноцветных красок и наконец вышли к туманному лесу. Место было не очень приятным: скрытая пеленой густого тумана земля, голые, черные, обледенелые деревья под хмурым небом и глухая, зловещая, ледяная капель с ветвей.
-- Значит так, сейчас я познакомлю вас с Аль... Тама, никаких глупых шуточек в своем фирменном стиле, Химари... -- я обернулся и посмотрел на насторожившую ушки нэко, -- веди себя как обычно.
-- Эй! Почему только мне замечание?
Пропустив восклицание мимо ушей я шагнул сквозь зыбкую дымку, с наслаждением прошелся по заросшей густой травой земле, отодвинул плеть закрывавшей вход в пещеру лозы и зашел внутрь. Аль была здесь. Сидя на песке она подкидывала прутики в горящий костер и любовалась как они обрастают жаркими язычками пламени. Подкинув очередной прутик она подняла голову и ярко, с искренней теплотой и нежностью улыбнулась.
-- Ты пришел.
Я улыбнулся в ответ, открывая проход девушкам.
***
Зря я волновался что они ее не примут. Спустя несколько минут от знакомства, они общались так, словно были давно знакомы, Тама взяла ее к себе на колени, Химари с искренним интересом слушала детские истории, а я, сидя в сторонке и тихо улыбаясь, чувствовал как разжимается тугая спираль тревоги и волнения, неосознанно сопровождавших меня в эти дни. Я так боялся что что-то пойдет не так, что первое впечатление смажется или будет неприятным, что теперь чувствовал лишь опустошение и, пожалуй, толику удовлетворения от хорошо выполненной задачи. Моя семья была в сборе, все прошло удачно, все приняли друг друга и теперь старались еще и понять... Мир стал ярким-ярким и таким... чистым что хотелось петь. Разумеется петь я не стал, не умею и не особо-то люблю, но счастливую улыбку убрать так и не смог, да и не захотел... а затем и вовсе перебрался на хвостик Тамы, включаясь в разговор.
Из разговора я вынырнул лишь спустя несколько часов, когда внутреннее чувство времени подсказало, что пора идти. Извинившись, я оставил девушек одних и рывком вышел из сна. Аккуратно перенес увесистое кошачье тельце с груди на подушку, вылез из мехового кокона хвостиков и сполз с кровати. Плащ лег гладким туманным полотном на плечи и частично погрузившись на духовный план я вышел из комнаты, с легкостью пройдя сквозь податливую материю двери. Пройти по дому не потревожив сливавшуюся с ним ночью Каю было несложно, -- я не в первый раз проворачивал подобное, и сделать это еще раз было пустяком.
Маятник старинных часов привезенных еще прадедом из путешествия по Европе, мерно отсчитывали третий час ночи, и спальня была наполнена лишь их убаюкивающим тиканьем и тихим дыханием спящих. Обойдя комнату по кругу я присел у изголовья футонов, положил ладони на седые волосы. Искры крови вспыхнули серебристыми огоньками, впитались в ауры, вновь возвращая легкость движений и хорошее самочувствие.
