– Да и не гномы они вовсе, а поганцы, – в сердцах ответил Альтстафф, слегка снижая тон. – Это только люди их "черными гномами" прозвали, а так-то наши пути уже много веков назад разошлись. Кобольды, вот как они называются на самом деле. Кобольды, а никакие не гномы. Они одни с "поганым серебром" и водятся, чтобы хорошие руды портить и на истинные металлы ржавчину наводить. Век бы их не видел, поганцев.
– Но ведь видели же, достопочтенный?! – Владисвет был учтив, но настойчив.
– А, что с вами говорить, – махнул рукой гном. – Давайте деньги, забирайте свой меч и всего вам доброго, как говорится.
– Сто двадцать пять золотых, – напомнил барон. Добиваться желаемого словами он тоже умел неплохо, не только мечом махать.
– Поганцы они, сказал же я вам, – снова повторил Альтстафф, но теперь уже с жадным блеском в глазах. – Сами поганцы, и серебро у них поганое… Вот на Поганой Горе и найдете. На нечистую гору вам надо, на Фанхольмскую. Есть у них там пещера… А искать особо и не надо, ваш же нос вас туда приведет. Гору-то почему поганой прозвали, знаете? Из-за этой их вони. Только осилите ли вы тот смрад вытерпеть, если в гости к ним соберетесь, вот в чем вопрос.
Гном ехидно ухмыльнулся и, утерев пот со лба, уже спокойным и деловым голосом добавил:
– Деньги мои, клинок ваш. По рукам?!
…
Шагая по улицам, Юрай теперь каждую минуту радостно похлопывал по новому мечу, уютно упокоившемуся в прикрепленных к поясу ножнах у него на левом боку, и чистосердечно полагал, что все дела на сегодня уже сделаны. Но Зборовскому зачем-то потребовался аптекарь, причем прямо сию же минуту, и отложить это на завтра Влад категорически оказывался.
Ближайшая аптекарская лавка оказалась закрытой, но к счастью, между знахарем и продавцом мяса или, к примеру, кухонной утвари есть огромная разница: без услуг последних можно пару дней и обойтись, лекарство же может потребоваться в любой час дня и ночи. И всякий вступающий в аптекарский цех приносил торжественную клятву, что лавка его будет открыта для страждущих круглые сутки, без перерыва. Барону пришлось долго и громко стучать специальным молоточком по висевшей у входа медной тарелке со ступкой и пестиком, но наконец дверь всё-таки открылась, и фармацевт, старательно дожевывая остатки ужина, от которого его, судя по всему, оторвали надоедливые визитёры, недовольно спросил:
– Ну что там у вас стряслось, уважаемые? Жена помирает – или, наоборот, рожает?
– Вот тебе, милейший, для начала за беспокойство, сверх счёта…
Зборовский кинул торговцу пару монет. Поймав их, тот немедленно расплылся в услужливой улыбке:
– Чего изволят пожелать благородные господа?
– Во-первых, бадьянов корень. А во-вторых… – Влад вопросительно посмотрел на свежеиспеченного меченосца. – Что там тебе еще требовалось?
– Стеклянную склянку с крепкой пробкой. Небольшую, глотка на три-четыре, но чтобы пробка держалась как влитая.
Аптекарь показал рукой вглубь торговой залы.
– Склянку извольте присмотреть сами, милостивый государь. Которая понравится, та и ваша. А что касается бадьянова корня… Вам простую настойку или тройную?
– Порошок, – резко отчеканил Зборовский.
– Порошок? – удивленно переспросил продавец. – Дороговато это встанет, ваша милость, по три золотых за унцию. И вы же ведь с половины дозы потом неделю не заснете!
– Спасибо за заботу, господин аптекарь, но это пусть вас не беспокоит. Так что упакуйте мне две унции и… Юрай, ты там себе что-нибудь выбрал?
Юрай, тем временем, старательно разглядывал одну из витрин, одновременно сжимая в руке выбранную уже склянку.
– Любезный, а что это у вас здесь за диковинка такая?
Довольный хозяин неспешно подошел к покупателю, в котором опять проснулся прежний любопытный знахарь из Медвежъего угла. Перед ним в витрине, на листе белёного полотна, лежали небольшие, размером в спелую вишню, стеклянные шарики с тоненькими хвостиками.
– А это, изволите ли видеть, наша последняя забава, и притом прелюбопытнейшая. Батавские капли называется. Если желаете посмотреть, как они работают, или приобрести – по серебряному "герцогу" за штуку.
Серебряный "герцог", по правде сказать, был более чем неплохой ценой – целых двадцать пять осколов. На эти деньги можно было сытно пообедать в лучшей таверне города, с вином и сыром на закуску, да еще и на квас подавальщице осталось бы.
– И что же такое в ваших каплях сокрыто, за такую-то цену?
– А вы посмотрите, господа, не пожалеете. Люди вы состоятельные, как я погляжу, и еще один серебряный "герцог" впридачу к шести золотым и трем серебряным (именно столько стоит ваша склянка, милорд) вас явно не разорит.
– Ну ладно, показывай свою диковинку, – великодушно разрешил Зборовский, донельзя довольный тем, что сходу приобрел все, что им сейчас требовалось.
– Только вы извольте отойти подальше, господа, а то забава сия небезопасна.
