Серебро далёкого Севера [СИ] полностью

— Знаешь что я тебе скажу, Пелле? Хорошие у тебя песни, и у нас в Вильдоре многим понравиться могут. Ты чего в Алатырь-городе забыл, признайся: дырку от своих гусель? Вот тебе пяток золотых, на дорогу до Энграма хватит. А доберешься до Вильдора, спросишь маркизу Орсини. Она у нас сама музыкант и талант твой оценит по достоинству. Покажешь ей вот это…

Барон вытянул из потайного кармана медный пятиоскольник[6], на котором были вычеканены его собственные герб и профиль.

— И скажешь у нее в приемной, что тебя рекомендовал барон Зборовский. Повезет, сумеешь понравиться — может статься, что и перед самой Великой Княгиней предстанешь. А коли напишешь про ее высочество Тациану балладу не хуже, чем про твою эльфийку, так тебя вообще золотом осыпать могут.

На этих словах Владисвет ехидно усмехнулся и добавил вполголоса:

— Вот и его преподобие тоже пару «государей» прибавит, от своих щедрот.

Недвусмысленный намек Влада на обстоятельства, непосредственно предшествовавшие их отъезду из Энграмской столицы, остался непонятным барду, но самого Юрая заставил дёрнуться и едва ли не покраснеть.

— Ну и последнее, дружок, — в голосе Зборовского продолжали звучать участливые нотки, но речь его стала заметно более решительной и настойчивой. — Ты ведь сюда в Белозерье через пограничную заставу ехал? Ну и как они там, много денег дерут?

— Ой, ваш-милсть, денег-то просят не особо много, но вот проверяют, так чисто лютуют. Меня едва не догола раздели, искали, нет ли каких меток каторжных. И чуть не полдня сидел, пока они все листы с описанием опасных преступников пересмотрят, не похожу ли я на кого. А притом и в обратную сторону, к нам в Свейн, так и ничуть не лучше. Так что запасите с собой в дорогу вина поболе да закуски какой, а то со скуки окочуритесь, пока эти поганцы-погранцы вас пропустить соизволят.

На сем приободрившийся скальд счёл свою часть сделки честно отработанной и, рассыпавшись в благодарностях благородным и щедрым иноземным господам, отправился обратно к своей приступке у стойки, откуда он и выступал. Но перед этим, впрочем, торопливо схавал остатки обильного угощения: негоже такой вкусноте пропадать-то!

Напротив, в захудалом гостином доме малоросского селения Новый Удел, что стоит на тракте, ведущем от Змийгорода в фейнские пределы, на особенные разносолы рассчитывать не приходилось. Так что Депп Абердин, молодой аспирант школы Сил и Потоков Хеертонского университета, уныло ковырялся сейчас в своей свекольной похлебке, выуживая из нее последние редкие кусочки мяса.

— Тоже мне, командировка называется! Совсем обнаглел Филофей, ну чисто офилофонил. Других вот, которые в любимчиках ходят, и в Эскуадор посылают, и в Шэньчжоу. А мне тут — сиди кукуй, в прошлогоднем снегу разбирайся.

Юноша в раздражении стукнул со всего маху кулаком по деревянной столешнице, заставив стоявшую на столе миску с недоуменно вздрогнуть.

— Нет, с теоретической точки зрения случай, конечно, интересный. Защита от разбойников, вспышка магии — и всё, прощай мама, телепорт в никуда. Остаточного следа — ни малейшего. Так ведь нам еще на третьем семестре доходчиво растолковали: если не согласовать при перемещении точку прибытия, телепорт может закончиться где угодно, хоть посреди океана, хоть на «дальнем небесном уровне», как это у церковников называется. Ну правильно, и сожрет тебя тамошний крылатый дракон, не сходя с места, и даже не поперхнется. Вот и растаял этот Юрай бесследно в небытии, словно призрак: поминай, как звали… Хотя диссертации на этом, увы, не сделаешь. Ну да ладно, напишу сейчас отчет и завтра обратно в Универитет.

Депп вздохнул, отставил подальше полупустую тарелку и встал из-за стола.

Ах, если бы наш молодой аспирант оказался чуть более талантливым и любознательным… Если бы он старательнее практиковался в дальновидении у себя на факультете… Но самое главное: если бы именно сейчас ему пришла в голову фантазия заново взглянуть на то самое место давнего происшествия с Юраем и грабителями — вот тогда он смог бы воочию убедиться, что призраки вовсе не обязательно тают без следа. А если даже и тают, то способны потом воплотиться заново. Ибо на месте былой разбойничьей засады в эту минуту суетился вот именно что призрак. Хотя, по правде сказать, призрак тот был весь из себя каким-то неправильным, ненастоящим — мелковатый и с фиолетовым оттенком… И что самое главное, вел он себя тоже совершенно неподобающим образом. Нормальные-то призраки, как всем известно, имеют обыкновение степенно шествовать неспешным шагом, гремя при этом цепями и издавая скрежещущие стоны. Этот же, фиолетовый, сейчас мельтешил, постоянно шастал туда-сюда и едва ли не пританцовывал кругами на дороге, невнятно бормоча при этом что-то себе под нос.