Вскоре стало видно крыши деревни, и я ускорилась. Народ Сидал узнавал меня, пока я шла по узкой центральной улице. Некоторые кивали, другие даже приветствовали дружелюбно, хотя были те, кто быстро отводил взгляды, нервничая в присутствии той, кто занимался магией. Я не обижалась. Многие боялись и матушку Уллу, но никто не стал бы оскорблять ее.
Я знала путь к дому Коналлов. Девочкой я порой ходила в Сидал из Адельхилла, продавала яйца, и госпожа Коналл была одной из лучших покупателей. Айда была почти моего возраста, мы порой вместе играли. Я повернула у старой кузни, ожидала увидеть знакомый дом.
Я застыла.
— Семь богов! — буркнула я, переложив посох в другую руку.
На дороге стояла огромная карета, закрывающая скромный дом Коналлов из виду, ее привезли четыре белых коня. Яркая свежая краска изображала на дверце золотой щит, коронованный дубовыми листьями и желудями — греб Леокана. Но это была не карета лорда Леокана. Нет, я знала, кому принадлежала карета.
Новый мифато прибыл показать себя округу.
3
Келлам
— Я могу увидеть юную леди? Я обещаю ее не трогать. Я просто хочу
Непреклонные покрасневшие глаза старика Коналла глядели на меня из-под тяжелых век и бледных редких ресниц. Он медленно изогнул толстые губы, покрутил в уголке рта пожеванный кусочек корня гулар, переместил его к другому уголку. Казалось, он мог так размышлять еще сто лет.
Я выпрямился сильнее и поднял голову. Я знал, что не стоило давить. Простолюдины упрямились, если на них давили, и мне не заплатят за этот случай. Но если я буду ждать, пока местные начнут просить меня об услугах, я буду сидеть в Башнях Рорис еще лет десять, крутя большими пальцами и гадая, что заставило меня вернуться в эту богами забытую часть мира.
Хотя я знал ответ. И он не был связан с ожиданиями отца…
Я тряхнул головой, прогоняя эту мысль. Не стоило об этом думать. Точно не в таких обстоятельствах. Если я хотел жить в округе Элли, нужно было, чтобы местные приняли меня. И как это было лучше сделать, если не показать свою полезность? Когда я услышал, что единственная дочь старика Коналла страдала от магической болезни, я увидел шанс и поспешил им воспользоваться.
Только бы теперь пройти в дом!
Я поправил мантию, ряд серебряных пуговиц спереди. Может, зря я прибыл так официально. Я думал, что впечатлю их, поражу простых людей, вызову восторг. Но людей, как Римон Коналл, было тяжело шокировать, тем более, вызвать восторг. Возможно, стоило взять одежду моего конюха. Так я бы выглядел как один из местных.
— Видите ли, добрый человек, — начал я и тут же понял, что ошибся. Люди, как Коналл, не любили такое обращение от кого-либо, тем более, от юных идиотов в нарядных мантиях с серебряными пуговицами, которым хватило наглости явиться к его двери без приглашения.
Коналл медленно моргнул тяжелыми веками. Когда его веки поднялись, один глаз прищурился чуть сильнее, создавая выражение чистого презрения.
Моя шея покраснела. Я кашлянул и попытался вернуться.
— То есть… я хотел сказать… Мне дали понять, что ваша дочь страдает от болезни, связанной со снами. Я изучал сны и магию снов в университете мифато, и я считаю, что мои умения могут пригодиться в такой ситуации.
— Вот как?
Это был первое, что старик сказал после резкого «Да?», когда только открыл дверь и увидел меня на пороге. Я решил посчитать это прогрессом и продолжить:
— Да, сэр. Чаще всего нужно просто создать защитный барьер, закрывающей от любого влияния того, что выбрало добычей вашу светлую дочь…
— Боги дарят хороший день, старик Коналл! Вы были в порядке?
Мое сердце замерло.
Звук этого голоса, похожего на колокольчик, кружился в моей голове.
Я пять лет не слышал этот голос. Пять лет, два месяца и двадцать один день, если точнее. Последний раз был на третий вечер Весеннего фестиваля, когда я танцевал в центре луга, окруженный шумными парами, но затерянный в своем мире. Мои ладони лежали на узкой талии, я смотрел на смеющееся лицо под медовыми волосами. Я хотел сохранить этот миг навеки.
Я помнил, как мой взгляд опустился с ее искрящихся глаз на нежные розовые улыбающиеся губы. Я гадал, каким был бы поцелуй. Я помнил, как гадал, что она сделает, если я попробую поцеловать ее при всех.
Я не попытался, конечно. Я провел пять лет, мысленно пиная себя за трусость.
Кашлянув, я тряхнул головой, вернулся в настоящее. Мир не остановился для остальных, как случилось со мной, он все еще двигался. Старик Коналл выглянул из-за меня. Он отодвинул меня красной ладонью.
— Ах. Вот и ты. Матушка Улла говорила, что отправит тебя к нам.
— Я тут, чтобы помочь, если смогу.
Я медленно повернулся. При этом я скрыл эмоции на лице, надеясь, что румянец на щеках не был заметным. Я знал, что встречу ее рано или поздно. Округ Элли был не таким и большим.
