– А если и так? – окрысился мужчина. – Хочешь послушать еще раз, слушай! – он был уже близко, оторвавшись от своих друзей, или их следовало называть соучастниками?
– Пропустите этого отважного человека! – приказала Елизавета, и гвардейцы расступились.
– Ну, я слушаю! – сказала она, подходя к заговорщику почти вплотную. – Говори!
– Ты…
– Вы, – поправила мужчину Елизавета, отмечая краем сознания, что Зои и Ирина тоже чуть разошлись в стороны. – Продолжай!
– Ты…
– Ты знаешь, парень, что сейчас ты нанес мне смертельное оскорбление?
– Ты…
– Господи! – вскричала тогда Елизавета. – Да, ты еще и косноязычен! – и без замаха всадила ему в солнечное сплетение кинжал Людо. – Тебе не следовало говорить таких слов, человек, у нас оскорбление женщины карается смертью, а ты оскорбил еще и величие.
Охнул, пытаясь схватить руку Елизаветы, убитый ею мужчина, но опоздал: она выдернула кинжал и оттолкнула начинавшего заваливаться на нее мертвеца ударом ноги. Пинаться в юбках страшно неудобно, но правая рука нужна была Елизавете, чтобы выхватить из ножен меч.
– Круг! – скомандовала она, но гвардейцы и сами уже сообразили, что к чему.
Однако и убийцы оказались в этом деле не новички. Зазвенели скрестившиеся мечи, раздались крики, посыпались проклятия, и несколько мужчин, одетых просто, но со значением, прорвали линию, выстроенную охраной, так что Елизавета вынуждена была пустить в ход свой меч-шпагу. Она парировала пару ударов, направленных в нее, поддержала стремительную и оттого неожиданную атаку Ирины, прикрыла Зои, на которую насели сразу два противника. Отступила, ушла в сторону, поменялась местами с Зои, дав той отдышаться за спиной Ирины, и сама атаковала невысокого, но крепко сбитого широкоплечего дворянина. Она приняла его меч на кинжал, одновременно уходя в сторону и тем, заставляя мужчину развернуться, и коротким выпадом ранила его в плечо. Крепыш резко отскочил назад, но, поскользнувшись, полетел спиной на каменный пол, а Елизавета уже дралась с другим противником. Этот был почти таким же высоким, как Томас, у него были длинные руки, и дрался он тяжелым боевым мечом. Достать его Елизавета не могла, ей просто недоставало роста, но и защититься толком не выходило. Ее меч был слишком легок, да и коротковат, пожалуй, и ей самой не хватало не только роста, но и массы тела. Поэтому Елизавета отступала, но и это оказалось непросто: чуть поторопишься – запутаешься в юбках, и конец. Поэтому отходила она насколько возможно медленно и осторожно, но и, почуявший ее слабость, рыцарь тут же усилил натиск.
– Графиня! – один из гвардейцев заступил ему дорогу, предлагая Елизавете передохнуть за своей спиной, но пауза получилась короткой: вражеский меч пробил защиту гвардейца, и тот вскрикнул, падая на колено. Он получил рану в бедро, и, по-видимому, не мог теперь стоять.
Елизавета же не могла оставить его – беспомощного – перед лицом неминуемой гибели и кинулась вперед, пытаясь парировать рубящий удар высокого дворянина, однако все-таки запуталась в юбках и полетела на пол прямо под ноги врагу. Получилось удачно, хотя она этого и не планировала. Сбитый с ног, противник повалился на Елизавету. От удара из нее чуть дух не вышибло, но времени на такие "пустяки", как обморок, у нее не было и, извернувшись ужом, для чего пришлось приподнять навалившуюся на нее тушу, Елизавета всадила своему врагу кинжал в бок. Она почувствовала, как уступает клинку сталь тонкой кольчуги, поддетой под скромный камзол, а в следующее мгновение мужчина страшно задергался и заорал, а на Елизавету хлынула горячая кровь. Она сделала еще одно неимоверное усилие, сбрасывая с себя вопящего кавалера, получила мимоходом удар сапогом в грудь, упала на спину, пытаясь нащупать выпавший из руки меч, услышала какофонию звуков – брань, вопли и крики, стоны и проклятия – попыталась откатиться в сторону, но опять наткнулась на чьи-то ноги, – на это раз животом, получила удар мечом плашмя по спине и, наконец, выдралась из собачей свалки, оказавшись у самого парапета. Самое скверное – и об этом она подумала раньше, чем о чем-нибудь другом, – что сейчас она была абсолютно беззащитна, поскольку безоружна. Меч она потеряла, кинжал – тоже. Но мир не без добрых людей, первой, опережая смерть, к ней добралась Зои со своим и Елизаветиным мечами в руках. Говорить она не могла, так запыхалась за считанные мгновения скоротечного боя, поэтому просто протянула Елизавете меч и тут же развернулась к фронту, чтобы защитить свою госпожу и подругу. Но на этот раз счастье оказалось на их стороне. На шум схватки с обоих концов лоджии прибежали стражники, и бой быстро утих, ввиду неравенства сил. Из десяти или одиннадцати заговорщиков, – или кто там они были, – на ногах осталось только двое. Их обезоружили, и скрутили так, что они почти доставали головами носки своих сапог.
– Вы целы, ваше сиятельство? – встревожено воскликнул один из офицеров Томаса, прибежавший на зов боевого рожка. – Боже милосердный, вы вся в крови!
