Как странно... Я смотрела на завихрения воздуха рядом и, не удержавшись, протянула туда руку. Из воздуха сформировалась маленькая крылатая ящерка завораживающего серебристого света. Её сияющие глазки, переливающиеся как ртуть, смотрели на меня с лёгким любопытством, а раздвоённый язычок слишком быстро мазнул по пальцам, обжигая их как язычки пламени. В груди шевельнулось чувство, отдалённо похожее на интерес. Её чешуя была холодной, как лёд, и когда эта маленькая зверушка перебежала по руке ко мне на грудь, я вздрогнула, и сердце пронзила болезненная стрела, прокатившаяся по телу огненным смерчем. Из груди вырвался стон, а перед глазами заплясали чёрные круги. Ящерка тем временем не отрывала от моего лица внимательных глаз. Она словно ждала от меня каких-то действий, и не могла понять, почему я медлю. Только что я должна была сделать, чтобы этот жидкий огонь перестал бежать по моим венам?
Когда боль ушла, уступив место привычному оцепенению, я осторожно, словно боясь этих жалящих как укусы змей прикосновений, провела рукой по маленькой головке с костяным гребнем, вновь почувствовав эти не слишком приятные ощущения. Захотелось отдёрнуть руку и вновь погрузиться в этот странный сон. Огненные прикосновения будили что-то знакомое внутри, заставляя морщиться и стискивать руками голову от пронзающей её боли.
- Кто ты? - тихо шепнула я, глядя в эти разумные светящиеся бусинки глаз. Ящерка что-то просвистела, мелькнул кончик раздвоённого язычка, и хоть я так и не смогла понять её, мне стало так хорошо и спокойно, что на лице появилась счастливая улыбка.
- А кто я? - вопрос вырвался сам собой, вызвав у этого маленького существа вопросительный полусвист и наклоненную в бок головку, но каким-то седьмым чувством я поняла, что она не знает ответа на этот вопрос. Надежда, узнать правду, погасла, так и не успев увидеть этот мир.
Чем больше я думала об этом, тем сильнее начинала болеть голова, и меня вновь скрутило. Я не знала, кто я, что здесь делаю, но до появления ящерки меня даже не занимали эти вопросы. Раньше всё было проще, легче, не нужно было забивать голову этими глупыми вопросами и просто плыть по течению, всё больше теряя по частичкам свою душу. Её присутствие было болезненным для меня, она заставляла меня медленно гореть в призрачном пламени. Вначале это было невыносимо, но чем больше проходило времени, тем меньше я обращала внимания на эти ощущения. Я... постепенно свыклась со всем этим. Между нами возникла какая-то странная связь, будто бы она... была частью меня. Но я не могла понять, не могла вспомнить...
Иногда в этом странном месте, полном только холодного мокрого тумана, иногда слышались голоса, словно сквозь толщу воды. Я не знала их, но они тоже делали мне больно. Каждый раз память будто просыпалась и вновь засыпала, подавляемая самым сильным чувством - страхом. Что-то было в моей жизни, заставляющее меня леденеть от пожирающего рассудок ужаса, заставляющее жалко плакать, от разрывающей сердца боли. Мне было действительно больно, и я не хотела вспоминать причины этого.
- Возвращайся... - тихо прошептал женский голос, который не так давно пел мне тёплые колыбельные, убаюкивающие меня и снимающие боль, когда в самом начале туман словно набросился на меня как голодный зверь. Сейчас он вызывал внутри только тоску по чему-то несбывшемуся и печальному, и мне на мгновение захотелось действительно вернуться к тому тёплому свету, что ждал меня где-то на другой стороне. Но я не знала, что мне делать, вокруг была только воронка холодного тумана и тьма.
Поддавшись внезапному порыву, я прижала к своей груди эту маленькую ящерку, чувствуя непонятное тепло в груди, вместо холода или жара, что было раньше. Мне казалось неправильным то, что она была такой маленькой и беззащитной. Внутри чего-то не хватало, я была словно разбита на маленькие кусочки как хрустальная статуэтка, а она пахла чем-то родным, заставляющим внутри всё сжиматься от нежности. Она пахла ветром... и свободой. И в голове стали возникать сверкающие как капли росы на листьях цветов картинки - воспоминания. Небо, затянутое грозой... бушующая стихия, сметающая всё на своём пути. Это было родней всего. И я бы отдала целый мир, чтобы стать этим бушующим ветром, свободной от всех условностей и правил.
Ящерка что-то просвистела и стала растворяться в воздухе, в прямом смысле превращаясь в ветер, в котором то и дело пробегали серебристые искры. Я не успела испугаться, когда поток этого ветра со всей силы врезался мне в грудь, заставляя выгнуться дугой от боли. Но вместе с тем, я почувствовала, что во мне что-то неуловимо меняется, словно так и должно было быть с самого начала. Душа всё равно была изранена, сияя рваными дырами. Не смотря на то, что ко мне вернулась очень важная частичка меня, я всё равно чувствовала себя... неполноценной, и какой-то шепоток внутри подсказывал, что этого не исправить.
