- Это страшно... потерять себя. Никто не знает, как точно он проводится, но все знают, что после него крылатый меняется кардинально. Тётушка с радостью бы отправила меня на приобщение к свету, чтобы изгнать все злые мысли и чувства, но пока ей не позволяет сделать это последняя воля моих родителей. Они настаивали, чтобы все обряды я проходила только после наступления совершеннолетия.
Арина передёрнуло от одной этой мысли, а я вздрогнула, со страхом глядя в зелёные глаза подруги. Я боялась за неё, но я боялась и за себя. Я не хочу проходить какие-либо обряды! На меня волнами накатывала паника, не моя паника, но легче от этого не становилось. Не выдержав, я крикнула на брата:
- Успокойся! У меня от твоих чувств скоро мигрень начнётся...
Он остановился и с лёгким удивлением посмотрел на меня. Что уж сказать, я редко повышаю голос на своего любимого, но иногда бестолкового братишку. В голову внезапно пришла почти безумная идея, от которой мои глаза загорелись, а на губах появилась предвкушающая улыбка. Арин нервно вздрогнул, а Эва даже потрогала мой лоб на наличие жара. Мало ли вдруг я от таких новостей приболела немного...на голову...
- Ты что-то задумала? - с подозрением спросил брат, уже чуя неприятности на наши светловолосые головы.
- У меня есть одна идея... Конечно, она пока не избавит нас от опасности, но... вполне возможно даст шанс.
- И что же это?
- Ну...
Почти месяц спустя...
Хрупкая маленькая снежинка мягко спланировала на протянутую раскрытую ладонь, оставляя только мокрый след на разгоряченной коже. Такие разные, такие прекрасные... Кружат в танце с ветром, отдавая свои последние мгновения красоты и свободы в дар природе. Неповторимость узоров, неповторимость линий. И каждая как отдельный взятый кусочек живой стихии. Летят, чтобы упав на эту грешную землю, быть погребённой под миллионами таких же неповторимых льдинок, а потом быть втоптанными в грязь. И словно не было всего этого, не было краткого мига полёта и абсолютной свободы... А они всё продолжают танцевать с ветром, только чтобы почувствовать этот миг. Наверное, так же и мы пытаемся почувствовать этот странный сладковатый вкус свободы, когда взлетаем в небо, но не каждый понимает, что абсолютная свобода неразрывно связана с самой смертью, словно близкая подруга или сестра...
Я подставила лицо прохладному ветерку, который оставлял обжигающе холодные поцелуи на коже, и глубоко внутри всё замирало на это мгновение, пытаясь продлить эти ощущения. Наверное, это странно, но я почти влюблена... в ветер.
- Мне кажется, что ты меня совсем не слушаешь, - грустно сказал Лекс, беря меня за руку.
- Что? - не расслышала я, отвлекаясь от созерцания первого снега, выпавшего в этом году, а этот хоровод снежинок просто завораживал.
Мой женишок хмыкнул и повёл меня дальше по парку, теперь уже покрытому белым, хрустящим под ногами ковром снега. Так пора вернуться с небес на землю. Я смущённо похлопала ресницами, пристыжено глядя на крылатого. Парень поперхнулся. Что уж говорить, он уже откровенно не знает, чего ему от меня ожидать. Хотя... именно этот месяц я старалась быть настоящей леди, да и ещё... я старалась хоть кому-то в этой жизни понравиться. Кто бы услышал это раньше, решил бы, что я окончательно сошла с ума.
Ладно. Начнём по порядку. Этот месяц я провела с Лексом, каждый день... И с грустью признаю большей частью инициатива была моя. Женишок конечно и сам бы пытался со мной как можно чаще гулять и т.д., но вот от меня такого явно не ожидал. Дело даже не в том, что он мне не нравится. Лекса можно не таясь записывать в список самый красивый крылатый. Да и как мужчина он очень даже ничего... Просто, не смотря на всю мою привязанность и даже некоторое обожание, я могу с точностью сказать, что будущего у нас с ним в моём представлении нет. Конечно, я могу стать его женой и так далее, но вот смогу ли полюбить? Это вопрос спорный. Так я отвлеклась. Если честно мне просто нужно, чтобы я ему понравилась, и у него возникла одна выгодная для меня мысль. Всё это время я активно вешаю ему лапшу на уши, выглядя неким таким ангелочком. Это уже последние наши прогулки, время и так поджимает, а я так и не добилась результата.
Грустно вздыхаю, что вызывает заинтересованный взгляд голубых глаз. Руки нервно теребят букетик белых роз, подаренный сим крылатым. Я чувствую, как растёт его любопытство причиной моего беспокойства. Лекс проводит свободной рукой по моему подбородку, легонько приподнимая его, и вынуждая меня посмотреть на него. Загоняю поглубже недовольство, стараясь не отскочить от него. Нет, его прикосновения были не неприятны, я бы сказала наоборот, что особенно пугает. Я редко кому позволяю такую вольность, и сейчас это только необходимость.
