- Да очнись же ты, Тиана!! - внезапно закричал мужчина, выплёскивая и свою боль наружу. - Ты же медленно погибаешь! Отпусти ты уже его! Ему ничем не помочь!!
- Я бы отдала свою душу за его улыбку... - прошептала она, закрывая глаза и делая шаг в пустоту.
Мир'ерн кинулся за ней, в его голове билась только одна мысль, успеть бы...Он давно уже сильнее прежнего беспокоился за состоянии своей жены, потому что видел возможные последствия.
Она падала вниз, не задумываясь о произошедшем. Ей только хотелось вновь обнять своего сына, своего маленького мальчика. Где-то глубоко внутри билась истеричная мысль "Ну, раскрой же крылья! Раскрой!", но женщина не слушала доводы разума. Что вело её вперёд? Боль... и ненависть к тому, кто приговорил её сына к такой участи. Именно поэтому её муж и не выпускал её из родового замка, боялся, что она, как и их сын, движимый потерей любимой, совершит необдуманный поступок.
Боль рождала безумие... а безумие медленно опускало её всё ниже и ниже, пробуждая в душе тьму. Но всё же почти у самой земли Тиана широко раскрыла глаза и, расправив непослушные крылья, взлетела. На её губах впервые за последнее время появилось слабое подобие улыбки. Почему она передумала? Почему не позволила горю и тьме окончательно сломить себя. Почему...
Ведь так отчётливо послышались слова: "Не надо... мамочка..."
Где-то далеко, практически на другом конце света в небольшом замке было всё на удивление спокойно, проходил ещё один длинный день. В маленькой детской комнате, выполненной в светло-бежевых тонах и заваленной кучей мягких игрушек и подушек, в большом кресле спокойно дремал красивый молодой мужчина с неровно обрезанными короткими волосами, в которых виднелись седые пряди, что было особенно странно для его возраста. Рядом с ним, расположившись на пушистом мягком ковре, лежала, болтая ногами, молоденькая девушка, которой с натяжкой можно было дать пятнадцать лет, хотя ей и было уже около тридцати четырёх лет. Детский возраст для представителей её народа. Её длинные волосы необычайно белого цвета как плащ укрывали её немного угловатую подростковую фигуру, а тёмно-синие большие глаза сосредоточенно смотрели на лист бумаги и разноцветные мелки перед собой. Она вновь посмотрела на свою няньку и охранника в одном лице и довольно улыбнулась. Он был её. Как чудесно звучали эти слова для неё. И иначе быть и не могло. Потому, что девочка, этот ещё ребёнок, чувствовала сидящего перед ней мужчину, как себя. Чувствовала, как размеренно бьётся его сердце и бежит кровь по венам... Причина была проста как мир. В нём была частичка её души. Несколько минут назад она рисовала, от усердия даже высунув кончик языка. Если бы он не спал, то непременно посмеялся бы над ней, но молодой мужчина вообще редко смеялся, так же как и улыбался. Но с ней он всегда был более приветлив, чем с остальными...
Внезапно мужчина вскочил с кресла, чуть не опрокинув его. Его глаза были широко раскрыты, и в них проглядывал еле сдерживаемый ужас, граничивший с помешательством. Сердце бешено колотилось в груди, а руки с силой сжались в кулаки. Обведя полубезумным взглядом комнату, он натолкнулся на любопытный взгляд своей подопечной. Его словно облили ведром ледяной воды, мгновенно приводя в чувство.
- Что с тобой? - удивлённо спросила девочка, по кукольному хлопая своими красивыми глазами с длинными густыми ресницами цвета снега. - Тебе приснился кошмар?
Мужчина провёл рукой по лицу, стирая капельки пота, и усмехнулся.
- Пожалуй, да... кошмар... это был просто кошмар...
- Ты только не рассказывай его, иначе он сбудется, - тоном строгой учительницы произнёс подросток, совершенно серьёзно воспринимая свои слова.
- Не буду, маленькая... - тепло улыбнулся он, садясь на пол рядом с ней.
- Я не маленькая! - обиженно надулась она.
- Алисья... не обижайся... лучше расскажи, чем ты тут занималась, пока я спал.
- А ты должен был за мной следить, я всё расскажу родителям! - показала язык та, которую он назвал Алисьей.
- Ябеда.
- Ну ладно. Смотри, что я нарисовала, - настроение девушки менялось так же быстро, как погода за окном. Ещё минуту назад она была обижена, а сейчас весело о чём-то щебетала...
Мужчина взял в руки чуть измятый листок бумаги, весь исчирканный вдоль и поперёк. Сложно было понять, что там было нарисовано, но он рассмотрел лишь чёрно-алый летящий силуэт, от которого стало вдруг сложно дышать. Могла ли эта синеглазая жемчужина предвидеть то, что видеть в принципе не могла?
- Красиво... только не показывай этот рисунок родителям, не пугай их. Они расстроятся, увидев, что ты вновь нарисовала подобную картинку. Хорошо?
- Угу... Только расскажи мне историю.
Алисья с непосредственной детской доверчивостью забралась к нему на колени и, свернувшись клубком, уткнулась носом в грудь, пахнущую на удивление приятно, даже очень...
- Хорошо, моя принцесса... Я расскажу тебе ещё одну историю...
