Энкерайт сонно открыл глаза, рассеянно фокусируя взгляд на красновато-коричневых волосах и янтарных очах. Цвета эти казались странно знакомыми. Смутные образы крутились в голове, призывая парня вспомнить их. За ним опять охотились, очередной волк из длиннющей очереди оборотней, жаждущих его крови.
А потом в памяти всплыли этот мех и цвет глаз, и с губ сорвался стон, когда парень, наконец, осознал, кто же сейчас перед ним. Слепой ужас столкнул Энкерайта с кровати. Отпрыгивая, он заскулил и от резкой вспышки боли в бедре грохнулся на пол, феерично прерывая свой полёт. Горький привкус страха и отчаяния вернулся, приправленный теперь нотками сожаления. Парень не мог понять этого, не мог связать с поведением прошлой ночи, но казалось, что Линден его предал. Коул вернулся.
Оборотень опустил голову, янтарные глаза внимательно следили за парнем. Рука потянулась ко лбу полукровки – это движение принесло с собой осознание того, что кепка упала, являя взору два волчьих уха, которые он так отчаянно пытался скрыть. Энкерайт сразу же прижал их к голове, пряча в лохматой причёске, как раз и сделанной специально для таких моментов. Прекрасно зная, что сбежать ему не удастся, парень зажмурился в ожидании удара.
Но его не последовало. Вместо этого пальцы коснулись лба, провели по волосам, ощупывая на наличие повреждений.
– Ты в порядке?
От мягкости в голосе оборотня, обращающегося к нему, Энкерайт удивлённо распахнул глаза в полной уверенности, что постепенно сходит с ума. И в замешательстве нахмурился, когда вновь увидел бурые волосы и янтарные глаза. Смущение удерживало его на месте. Полукровка не ошибся. Мужчина перед ним – Коул, вчерашний оборотень, волк, который охотился за Энкерайтом. Только одно не имело смысла: почему Коул спрашивает, в порядке ли он, если не так давно мечтал прибить?
Дверь в спальню со скрипом распахнулась, разрывая напряжённость, повисшую между Энкерайтом и Коулом.
– У вас всё в порядке? – в комнату заглянул незнакомец, бросая на Энкерайта хмурый взгляд.
Коул в ответ лишь вздёрнул бровь, пальцы его всё продолжали перебирать волосы полукровки.
– Волчонок испугался и свалился с кровати, – пояснил он. – Я просто проверяю, всё ли с ним в порядке, Рон.
– И чего же именно он испугался? – Рон шагнул в комнату, прикрывая за собой дверь. – Даррен, Линден сказал тебе не лезть к щену. Очевидно, – мужчина указал на сжавшегося парня, – у него были на то веские причины.
Даррен? Энкерайт повернулся, чтобы вновь взглянуть на бурого волка, сопоставляя образ с именем. Он даже не обратил внимания на Рона, когда тот опустился на колени рядом с ними, агрессивно целуя Даррена в яром проявлении собственничества. Даррен. Оборотень был Дарреном – не Коулом.
Энкерайт моргнул и глянул на парочку.
– Тебя зовут Даррен? – неверяще выпалил он.
Независимо от имени, мужчина перед ним выглядел как Коул… но и отличался чем-то. Он казался как-то мягче и вёл себя добрее. Они могли быть разными людьми, что стало бы объяснением новому имени, но не зеркальной внешности.
– Но прошлой ночью, когда Линден спас меня, он назвал тебя Коулом, – задумался Энкерайт, хмурясь в замешательстве и неосознанно проговаривая свои мысли вслух.
В попытке понять происходящее он мысленно вернулся к недавним событиям, пытаясь вспомнить, что именно видел и слышал тогда. Когда слова сорвались с губ, всё встало на свои места:
– У Коула есть брат-близнец? – он в изумлении уставился на Даррена.
Всё это казалось таким же невероятным, как и вся сложившаяся ситуация, но было единственным логичным объяснением, до которого парень смог додуматься.
– Так, полагаю, это и есть ответ на вопрос, почему Линден сказал тебе не лезть к щену, Дар, – прокомментировал Рон, отстраняясь от Даррена. – Походу, у волчонка было знакомство с твоим братцем, и если мой опыт хоть что-то значит, уверен, встреча была не из приятных. Твоя старая стая не жалует одиноких волков, не так ли?
Энкерайт тихо зарычал, когда Рон протянул руку к его ушам, легонько их дернув. Мягкое прикосновение смутило парня. Волчьи уши были бедой всей его жизни. Знакомая тупая боль сдавила сердце, слишком привычно напоминая о его существовании. Никто и никогда не трогал уши Энкерайта так осторожно – родители обычно грубо дёргали за них в ярости, что их сын – урод, мерзость, посланная семье как проклятие.
– В этом не Коул виноват, – запротестовал Даррен. – Я уже говорил тебе. Всё… сложно. Наш отец… ну, он правит стаей железной рукой, и мы с Коулом на самом деле никогда ни в чём не имели права голоса. Подчинение или смерть. Вот как обстоят дела. Если бы не вы с Линденом, я бы до сих пор был там, поступая точно так же, как Коул.
Долгое прикосновение Рона становилось всё более раздражающим, слишком непривычное ощущение, чтобы терпеть его. Всё ещё рыча, Энкерайт собирался уже сказать парню хоть слово возражения, но был прерван тихим стуком. Дверь вновь отворилась, и в комнату заглянул Линден, приподняв бровь при виде Энкерайта.
