Спешивший к раненым Феррун не поехал по улицам города, где вполне можно было наткнуться на кого-то, кто хотел покончить счеты с жизнью, из-за собственной нерасторопности попав под копыта вихрем мчащейся Агфе, а направил кобылку на окраину, откуда по объездной дороге беспрепятственно выехал на главный южный тракт.
Амирель тут же укачало, не столько от качки, сколько от выпитого вина, и она, положив голову мужу на плечо и обхватив руками за талию, мирно заснула, то и дело ерзая, чтобы устроиться поудобнее. Феррун, вынужденный ее держать, спасая от падения, бесился, но понимал, что предпринимать что-либо бесполезно. Пока она не проспится, разговаривать с ней и ругать просто глупо.
Через несколько часов из Амирель выветрился весь хмель, и она проснулась. Увидев, что они опять куда-то скачут, беспокойно спросила:
– Где это мы?
Феррун ехидно известил:
– Там, дорогая моя женушка, где перед тобой никто валиться на колени не будет.
Она опешила.
– О чем ты говоришь? Кто валился передо мной на колени? И что им от меня было надо?
– Твои приказы трудно игнорировать, голубушка, – ядовито пояснил он, – а ты несколько раз приказывала приехавшим из Ключграда уставшим воинам падать перед тобой ниц. И чем они тебе не угодили, интересно?
Амирель ошеломленно замерла, покраснев до кончиков волос. Последнее, что она помнила, это вкус вина, выпитого ею вместо воды. Неужто она опьянела? Стыд-то какой! Какое коварное вино! И с чего оно показалось ей похожей на разведенный сок диких ягод, что она пила в родительском доме?
– Ничего не помню, – она закрыла лицо руками, – ой, как стыдно!
– Не вздумай реветь, я не выношу слез! – быстро заявил Феррун. И с внезапным смешком выдал: – Но ты такая потешная была, просто умора! – и от всей души расхохотался.
Амирель вмиг раздумала каяться. Разве она виновата, что в покоях не было обычной воды, а ее замучила жажда? Вот кто подсунул ей то дурацкое вино, тот и виноват! Она понимала, что не права, но, похоже, Феррун заразил ее своей бесчувственностью к людям.
– А куда мы едем? Опять лазутчиков ловить? – и она с тревогой посмотрела на грудь мужа, где находился зловещий камень. Надевать его отчаянно не хотелось.
– Нет. Думаю, оставшиеся ушли, узнав о том, что всех остальных переловили. Никаких донесений о новых убийствах наместнику не поступало. А едем мы навстречу обозу с ранеными. Сенешаль нескио приехал к Беллатору предупредить, что там много умирающих, которые не доживут до утра.
Амирель охнула и подтянулась. Хорошо хоть голова не болела, а то она видела, что похмелье делает с людьми.
– Далеко еще? – спросила, посмотрев на стоящее в зените солнце.
– Не знаю, – Феррун похлопал Агфе, призывая поднапрячься. – Мы движемся навстречу друг другу. Марсел сказал что-то о дне пути, но надеюсь, что к ночи мы их встретим. Сама понимаешь, если хотим спасти людей, нам нужно поторопиться.
Агфе распласталась над землей, стараясь угодить своему хозяину. Амирель закрыла глаза – все-таки после выпитого натощак вина ее изрядно укачивало, хотя раньше она проезжала спокойно многие мили. До обоза они добрались к вечеру, когда солнце хотя и склонялось к горизонту, но еще не потускнело.
Феррун как обычно закрывался от слепившего его солнца, надвинув на лицо черный капюшон плаща. Видевшие его впервые сопровождающие раненых монахини крестились и читали защитные молитвы.
Не обращая на них внимания, Феррун спросил у охраняющих обоз стражников:
– Где умирающие? Я Феррун, здесь по просьбе наместника.
Его имя было известно всем, и ему сразу указали на последние телеги, в которых лежали уже не живые, но еще и не мертвые. Ехавшие на телегах монашки уже читали отходные молитвы, когда спрыгнувший с Агфе Феррун приказал им пересесть на другие телеги и не мешать ему с женой лечить умирающих.
Отказать они не посмели, хотя и не понимали, чем тут можно помочь.
Феррун снял с кобылки Амирель и посадил ее на одну телегу, а сам принялся лечить умирающих на другой. Амирель ужаснулась, в каких условиях везли раненых, – над запекшимися ранами кружили черные мухи, откладывая личинки прямо в плоть живых еще людей.
Она выбрала того, кто уже почти не дышал, и осторожно вытянула у него всю заразу из воспаленной крови. Потом вычистила рану и заживила ее. Жар спал, и совсем еще мальчик открыл глаза. Она перешла к другому. Всего на телеге везли пятерых, было тесно, и она попросила вылеченного ею сесть, опершись на боковину, чтоб освободить место. Он так и сделал, и лечить остальных стало сподручнее.
Подняв голову, Амирель увидела, что Феррун поступил точно так же. Но вот только на его телеге раненые садились куда быстрее, чем на ее. Но у него был дававший ему силы колдовской камень, тогда как ей приходилось справляться самой, без помощи.
Вылечив всех на одной телеге, Феррун перебежал на другую, стараясь помочь тяжелораненым как можно быстрее – счет их жизней шел на минуты. Он успел осилить две телеги, тогда как Амирель закончила лишь с одной и помахала ему, чтоб он помог ей перебраться на другую.
