Контрарио знал это точно, потому что несколько раз пробовал войти в монастырь, минуя ворота. Ничего не получалось – разбойников, охранявших монастырь, было слишком много.
И соглядатаев внутри монастыря у него не осталось. Амелия была гораздо полезнее в монастыре, чем в его собственном доме. Он пытался наладить связи с другими служащими или клиром монастыря, но никто с ним связываться не хотел, или он просто не мог найти нужных людей.
Да еще бесконечные разбойные наскоки фарминов его жутко раздражали. Ему приходилось постоянно мотаться из столицы к родовому замку и обратно. В один из приездов в замок Контрарио он попытался найти место, куда водила его та огромная страшная крыса, показавшая ему тайную оружейню с удивительными мечами, но, с огромным трудом спустившись в колодец, он понял, что просто заблудится в том огромном лабиринте, что пронизывал насквозь всю гору.
Пришлось вылезать обратно несолоно хлебавши. Он даже тот ход, через который его вывела на поверхность гигантская крыса, разыскать не смог. А вот Феррун все это проделал без особых усилий, потому что мечи, которыми были вооружены самые доблестные воины нескио, были однозначно украдены из замка Контрарио.
Это понимание бесило, но сделать граф ничего не мог. Доказать – тоже. Беллатор, с которым он был вынужден раскланиваться при встрече как со своим родственником, ведь младшие брат с сестрой Беллатора приходились ему родными племянниками, о краже, конечно, знал и тайком над ним посмеивался.
От этих беспрерывных мыслей, горячкой охвативших мозг, Контрарио вскочил и принялся кругами метаться по спальне. Отчаянно тянуло к любимой, и сопротивляться этому неистовому желанию он больше не мог. Оделся, вышел из дома и приказал десятку дежуривших у входа стражников ехать с ним. Те привычно повиновались, уже зная, куда поскачут среди полной темноты.
Не доезжая до высоких стен монастыря Дейамор, Контрарио спешился и подал поводья коня ближайшему стражнику. В полной темноте один, без охраны, прошел к монастырской стене и злобно уставился на сияющие поверху через равные промежутки факелы. Возле них никого не было видно, но граф знал, что это только видимость, – под стеной в полумраке прятались караульщики, готовые каждую минуту выпустить в нарушителя кучу стрел и вступить в рукопашную.
Он подошел к огромному вязу, росшему точно напротив дома Фелиции. Ухмыльнувшись, натянул на руки кожаные перчатки и, подпрыгнув, быстро взобрался на нижнюю ветку толщиной с добрый фут. Потом стал подниматься все выше и выше, пока ветви под ним не начали опасно прогибаться. Тогда он сел, прижался спиной к истончившемуся стволу и принялся наблюдать за хорошо видимыми сверху окнами жилища настоятельницы.
Несмотря на глубокую ночь, в кабинете Фелиции горела одинокая свеча. Контрарио с надеждой подумал, что она так же, как и он, не может уснуть. Возможно, тоже вспоминает о нем? Эта мысль грела его израненное сердце, и он не желал думать ни о чем другом.
Но вот на востоке показалась тоненькая розоватая полоска, предвещающая новый день. Горько вздохнув, будто расставаясь с любимой, граф легко спустился с дерева и направился к ожидающим его всадникам. Вскочив на своего коня, махнул рукой, начиная движение.
Обратно возвращались медленно. Доехав до дома, он отпустил стражников отсыпаться, а сам, выпив бокал вина, упал в постель и заснул, тяжело дыша и видя во сне нежно целующую его Фелицию.
Роуэн сидел в своем маленьком кабинетике, разбираясь с амбарными книгами, принесенными экономкой, и тихо ругался про себя. Ну какой из него герцог, демон все побери?! Вот почему он должен заниматься проверкой счетов и прочей ерундой – той работой, что входит в обязанности герцогини?
Но жены у него нет и не будет никогда. Управляющего, который мог бы ему помочь, он сам услал в одно из своих северных поместий разместить беженцев с юга. Еще немного, и останется незаселенным лишь одно, последнее из навязанного ему титула. Но, похоже, пустовать оно будет недолго.
По его прямому приказу как главы дворянства все, кто мог держать оружие, ушли на юг на помощь нескио. Он и сам бы уехал с Сильвером на южную границу, тем более что Фелиция избегала его так же, как и Контрарио, но обязанности главы дворянства, да и обещание Беллатору помогать всем, чем можно, держали его в столице.
Щелкая костяшками абака, он прилежно перепроверял отчет экономки, стараясь вникать в каждую строчку и досадуя на свою нынешнюю сверхнасыщенную, но такую унылую жизнь. Живя в монастыре, он радовался каждому дню, проведенному рядом с Фелицией, теперь же ничего отрадного в его жизни не было.
Он делал все, что от него требовалось, но мечтал лишь об одном – снова стать обычным человеком и вернуться в домик возле любимой. О том, что это невозможно, старался не думать, иначе жить стало бы и вовсе невозможно.
