– Нет, нет, что вы, не надо! Я не боюсь короля, дело в другом, – графиня умоляюще посмотрела в глаза колдунье. – Просто я надеюсь на вашу помощь. В моей семье огромное несчастье – умирает мой единственный сын. Неделю назад он очень неудачно упал, сильно ушибся и не может двигаться. Лекари в этом случае бессильны. Когда я узнала о вашем приезде, у меня в душе возникла робкая надежда – не сможете ли вы ему помочь?
Амирель оглянулась на мужа.
– Пойдем, посмотрим, можно что-то сделать или нет?
Он недовольно сморщил нос, но согласно кивнул.
Поднимаясь наверх, графиня, пытаясь успокоиться, прижимала руки к груди, то и дело нервически вздыхая. Возле колыбели они остановились. Амирель положила руку на голову малыша и закрыла глаза. По рукам побежали иголочки привычного огня и исчезали, будто падая в темную воду. Она обеспокоенно повернулась к мужу.
– Мне это ужасно не нравится. Я не чувствую отклика, никакого. Похоже, мозг безжизнен. Феррун, помоги!
Тот с озабоченным видом положил свою руку поверх руки жены. Иголочки зеленого света превратились в единый мощный поток, но тот все равно гас, не проникая в головку ребенка.
– Что-то появилось, но слабо. Ты можешь усилить мое лечение? – попросила Амирель мужа. – У меня не получается.
Чувствуя, что ее не держат ноги, графиня упала на стоящее подле колыбели кресло и хрипло застонала. Феррун посмотрел на нее так, как смотрят на глуповатых детей, мешающим взрослым. Потом положил на лоб ребенка вторую руку.
– Подхвати затылок! – резко велел он Амирель, – давай вместе, одновременно, посмотрим, что будет!
Она завела вторую руку под затылок, бережно приподнимая головку малыша. Искры зеленоватого огня с ладоней Амирель, соединившись с широким потоком, хлынувшим от рук Ферруна, прорвавшись через темную преграду, свободно хлынули в мозг ребенка, возвращая рассудок. Они посмотрели друг на друга и победно улыбнулись.
– Графиня, будите сына! – Феррун убрал руки и отвел Амирель в сторону.
Вскочив, хозяйка замка склонилась над колыбелью и дрожащим голосом позвала:
– Тобиас! Тоби! Вставай, мой маленький! Проснись!
Малыш хныкнул и открыл глаза. Осмысленным взглядом посмотрел на мать и заплакал. Графиня подхватила его на руки, и от облегчения зарыдала сама.
– Его нужно как следует покормить! – сердито приказал Феррун, не терпевший телячьи нежности. – И искупать! И прекратите реветь! Он здоров, для плача нет причины! – и тихо добавил себе под нос: – Что за дурость!
Амирель укоризненно взглянула на него. Нет, мужчины все-таки бесчувственные чурбаны, а Феррун в этом деле, как и во многих других, наособицу!
Графиня еще раз сдавленно всхлипнула и понесла ребенка к кормилице. Отдав его радостно загомонившим слугам, вернулась обратно. Ей хотелось броситься на шею этой милой девочке, одновременно и прося у нее прощения, и благодаря за спасение сына, но под ироничным взглядом ее необычного мужа она этого сделать не посмела.
– Прошу вас следовать за мной! – учтиво пригласила она и пошла вперед, показывая дорогу. – Я покажу вам гостевые покои. Надеюсь, вы сможете спокойно передохнуть от передряг в нашем замке. Я знаю, что делается в стране для вашей поимки. Брат моей камеристки служит в тайном королевском сыске. Он там мелкая сошка, но главное я знаю. – Она не стала пояснять, сам ли брат любит поболтать или продает эти сведения за деньги или услуги, но ее гостей это и не интересовало.
Приведя их в просторные гостевые покои на третьем этаже, предложила:
– Отдыхайте. Лохань сейчас наполнят горячей водой. Обед через час. Лакей проводит вас в трапезную. И я от всей души благодарю вас за спасение моего дорогого сына. Вам прислать служанку?
Услышав, что они прекрасно справятся и сами, она торопливо убежала, а Феррун странно хмыкнул и посмотрел на свои руки. Повертел их перед глазами и с некоторым удивлением признал:
– Никогда не думал, что могу лечить людей сам. Был уверен, что помогает сажа. Надо будет выбросить ее остатки, зря их с собой таскаю.
– Я тебе об этом говорила, – с удовлетворением заметила Амирель, в кои-то веки ощутив себя правой. – А ты не верил.
Не отвечая, он посмотрел вокруг.
– Все это здорово, но где наши вещи?
Не успел он это сказать, раздался почтительный стук в дверь, и лакей занес в комнату мешок Амирель. Оставив его на полу возле дивана, бросил любопытствующий взгляд сначала на девушку, потом на парня и вышел.
Нахмурившись, Феррун сказал Амирель:
– Будем надеяться, что нас здесь не выдадут. Не хотелось бы устраивать бойню в замке да еще и удирать потом по крыше. Для меня-то это пара пустяков, а вот…
– Знаю-знаю, – хихикнула она, – я по крышам скакать не умею. Но зато я могу сказать нападавшим, чтоб они шли восвояси.
– Если нас не усыпят сонным зельем, то сможешь, – с иронией согласился с ней Феррун. – А если усыпят?
