Я подтянула колени к груди, пытаясь согреться в этом холоде, который проникал внутрь. Странно, как долго эта мысль пробивалась ко мне, но теперь она была здесь, словно третий заключённый в камере, прикованный к моей совести.
— Он заслужил это, — хрипло сказала я. — Правда?
— Да, — ответил Эмрис, его слово резануло, как пламя. Он развернулся ко мне полностью, сжав рукой решётки. — Посмотри на меня.
Я не знала почему, но всё же посмотрела.
— Да, — повторил он. — Каждый раз, когда ты усомнишься в этом, каждый раз, когда тебе покажется, что ты поступила неправильно, я скажу тебе это. Даже если мы будем старыми и седыми, и я едва смогу вспомнить собственное имя, я вспомню это и скажу тебе то же самое.
Я тихо выдохнула, позволяя голове опуститься назад и прижаться к сырым камням. Стоило лишь протянуть руку сквозь решётки, чтобы узнать, насколько близко наши пальцы могли бы оказаться друг к другу. Стоило лишь поблагодарить его.
Но то, как он смотрел на меня… Его слова словно, завязали тугой узел где-то внутри, напряжение разливалось по всему телу, пока каждая мышца не казалась натянутой до предела. Любое движение, любое слово могли бы ещё сильнее закрутить эту пружину, пока она не лопнет, а я не распадусь на части. Я не знала, что произойдёт тогда, и знать не хотела.
Поэтому я оборвала эту нить сама.
— Какая трогательная речь, Наследничек, — произнесла я. Он вздрогнул от прозвища. — Но я бы предпочла, чтобы ты рассказал, зачем взялся за это дело и почему так боишься, что Папочка узнает об этом.
Эмрис резко вдохнул, но промолчал. Его рука медленно скользнула обратно через решётки и упала на колени. Любые остатки вины за то, что я его прервала, испарились. Он твердил эти слова — «доверься мне, поверь мне», — но из его уст они были не больше, чем дым и тени. Как и его представление перед Септимусом и остальными.
— Я заберу это кольцо, Тэмсин, — заявил Эмрис.
— Нет, — пообещала я. — Не заберёшь.
Внезапно Кабелл поднялся с земли, повернувшись к лестнице.
— Что такое? — спросила я.
Он поднял руку, жестом призывая к тишине.
— …есть правила. Порядок вещей. — Эти слова эхом отразились от каменных стен. Я сразу узнала строгий голос Катрионы, да и её властный тон нельзя было спутать.
— Ты поступила правильно. Осторожность никогда не бывает лишней, особенно в такие времена. — Незнакомый мужской голос заставил меня вскочить на ноги.
— Осторожность и жестокость — не одно и то же, — прозвучал ещё один голос, тоже женский, молодой, с хрипотцой. — Почему бы тебе не позвать меня перевязать их раны? Или ты была слишком занята, чтобы спросить, зачем они вообще пришли?
Через мгновение по лестнице спустилась молодая женщина, за ней шла Катриона. На ней было простое голубое платье, перетянутое на талии, но ткань уже успела выцвести и потерять свой вид. Её волосы, естественно, вились, напоминая рябь на воде, и при свете фонаря я заметила, что они были насыщенного сине-чёрного оттенка. Янтарная кожа слегка порозовела от эмоций. У неё были выразительные брови, прямой нос и чуть насмешливый изгиб губ, но больше всего внимания привлекали её карие глаза с необычным синим сиянием по краю зрачков — глубокие, полные чувств.
— Как я и думала, — сказала она, уперев руки в бока. — Жалкие, все до единого.
— Это довольно точное описание, — ухмыльнулся Эмрис, поднимаясь, опираясь на здоровую руку. Он, конечно, не удержался от того, чтобы чуть-чуть пофлиртовать с новой знакомой — в его духе.
Она раздражённо цокнула языком, заметив самодельную повязку, которую я дала Эмрису.
Следом за девушкой появились остальные. Катриона сняла доспехи, оставив лишь свободную льняную тунику, плотно стянутую поясом, и тёмно-коричневые бриджи, заправленные в кожаные сапоги. Она приподняла подбородок, окидывая нас тем же подозрительным взглядом, что и в лесу.
— Как мило, что вы вспомнили о нас, ещё живых, здесь внизу, — пробормотала я. — А это кто такой, Сэр Хмурый?
— Как ты смеешь говорить о нём с таким неуважением, — возразила Катриона, её рука тут же легла на кинжал, пристёгнутый к бедру.
Мужчина поднял обе руки, успокаивая её:
— Полегче, Кэт. Всё в порядке.
Он был среднего роста, с серебристыми волосами, в которых едва угадывался прежний оттенок блонда. Его борода была аккуратно подстрижена, а через переносицу и правую щёку проходил внушительный шрам. Одна рука была скрыта под металлической перчаткой, и только после долгого наблюдения я осознала, что руки под ней вовсе нет.
Он в свою очередь осматривал меня взглядом серо-голубых глаз, сохраняя хмурое выражение.
Катриона отступила к лестнице, по его словам, продолжая хмуриться. Она не сводила с него глаз и держалась близко, будто ожидая следующей команды.
— Осторожность и деликатность — это наша Кэт, — заметила другая девушка с лёгкой насмешкой. Она протянула руку к Катрионе, требовательно пошевелив пальцами. Катриона одарила её взглядом, полным раздражения, прежде чем передать связку ключей с пояса.
— Я Олвен, — продолжила девушка, сначала открыв клетку с Эмрисом и Кабеллом. — А это сэр Бедивер, защитник башни и всех нас, кто выжил за её стенами.
